Чтение онлайн

— Нет, не оправдываю, — поняв, к чему клонит Махарбек, жестко ответил Тотырбек.

Махарбек кивнул своим:

— Пойдемте, будем искать другие пути…

Неохотно повернул следом за братьями Мамсыр, очень неохотно. Так и хотелось ему поскорее рассчитаться с обидчиком… 1

…Дома было решено, что все братья, за исключением Махарбека, отправятся на поиски счастья в город. Там больше возможностей, да и друзья там были, могли помочь… И тут заартачился Тузар…

— Не хочу в город, братья, — заявил он. — Оставьте меня здесь, в горах… Меня и Агубе…

Махарбек стал было требовать, чтоб Агубе ехал с ним, но вмешалась старая Фуза и попросила оставить с ней любимого внука… На том спор и завершился…

…Вечером Агубе заявился в дом к Тотырбеку. Вся семья как раз ужинала. Молодого горца пригласили к столу. По случаю неожиданного гостя Иналык потребовал, чтобы на стол поставили графин с аракой. Но Агубе наотрез отказался пить. Да и ел очень мало. Иналык и Тотырбек переглянулись: впервые за многие годы один из Тотикоевых осмелился войти в их дом. Это что-нибудь да значило. Лишь весьма веская причина могла заставить Агубе забыть о многолетней вражде между двумя фамилиями. Но расспрашивать его не стали — наступит время, когда сам заговорит. И он заговорил, обратившись к Тотырбеку:

— Поговорить надо…

Тотырбек усмехнулся:

— Не хватило терпенья до утра?

Иналыку не понравился негостеприимный тон сына, и он постарался исправить впечатление Агубе от приема в доме Кетоевых, дружелюбно спросил:

— Как твои в городе устроились?

— Занятие их не очень достойное для горцев, но отец говорит: «Времена стали другие, нельзя о том забывать».

— И чем же они занимаются? — поинтересовался Иналык.

— Ходит там в начальстве один Тотикоев, он и устроил отца, Мамсыра и Салама при базаре. Сами они не торгуют, но за чем-то там обязаны следить… — Агубе опустил голову.

— Васо, я слышал, в Алагире? — спросил Иналык.

— На станции работает, — ответил Агубе. — А Дабе возит почту из Владикавказа в Алагир.

— Конюхом, значит, — усмехнулся Тотырбек.

— Как-то иначе называется его должность, не запомнил, — сказал Агубе.

— Конюх есть конюх, как его ни называй, — отрезал Тотырбек.

— Ты будто радуешься, сын? — недовольно произнес Иналык. — Чему бы? Их унижению?

— А что? Меня тешит мысль, что теперь они поймут, что такое жизнь, — весело ответил Тотырбек. — Вспомни, как они относились к нам.

— Такая радость недостойна джигита! — резко прервал сына Иналык. — Ты понимаешь, что это оскорбляет Агубе? А в чем он провинился?

— Эх, отец, я вижу то, чего вы не желаете замечать, — серьезно сказал Тотырбек. — Мы бы с вами никогда не смогли приобрести во Владикавказе и Алагире дома. А они купили. Откуда деньги взяли? Значит, утаили. Когда их арестовали, надо было тайники поискать, да мы постеснялись: как же, земляки ведь!.. А они вот воспользовались этим… Не жалеть их надо, а судить. Мне бы один факт… — Тотырбек обратился к гостю: — Ты хороший парень, Агубе, на них не похож. Уважаю я тебя за то, что не отправился вместе с отцом, понял, что твой путь иной…

Когда они поднялись в комнату Тотырбека, Агубе застеснялся. Кетоев пришёл ему на помощь:

— Что-то ты последние дни сам не свой. Чем тебя огорчила поездка к родным?

Агубе помялся, тихо промолвил:

— Не разрешили они мне жениться.

— Жениться? — встрепенулся Тотырбек. — На ком?

— В этом и трудность, — покачал головой Агубе. — Как отец услышал, что она не осетинка, — и слушать не захотел. Такого позора, говорит, я не потерплю. Забудь ее, и все!

— Не осетинка… — Тут до Тотырбека дошло: — Зина?!

Агубе опустил глаза, несмело кивнул.

— Но это же здорово! — закричал Тотырбек. — Она достойная невеста!

— Бабушке она тоже нравится, — обрадовано сообщил Агубе. — Она меня к вам и послала. Может, мол, есть закон, по которому Махарбека заставят дать согласие.

— А мы и не будем у него спрашивать согласия, — заявил Тотырбек. — Раз ты согласен, раз Зина согласна, то по советским законам выходит — быть свадьбе! И мы ее тебе устроим! Сельсовет устроит!

— Зина мечтает, чтоб свадьба была по-осетински, — вспомнил Агубе. — Ей нравятся наряд, приезд за невестой на конях…

— Прекрасно! — воскликнул Тотырбек. — Вот это невеста! Она уважила не только тебя своим согласием! Она уважила всех осетин. Скажи ей: все будет! Все, чем красива наша свадьба, будет! Но давай мы устроим свадьбу по-новому. Ни у одного другого народа нет такого глупого обычая, чтоб жених не был на своей свадьбе! Пора и нам усаживать жениха рядом с невестой. Это будет свадьба из свадеб!

…Но не все так сразу получилось, как того хотелось Тотырбеку. Когда он рассказал о своем намерении Иналыку, отец засомневался, надо ли это делать… Жених на свадьбе — да это же всю Осетию возмутит… И другие аульчане не решались дать согласия. У всех у них были свадьбы, и никто из женихов не обижался, что не присутствовал на торжествах. Почему должны делать исключение для Агубе? И кто знает, лучше ли это, а вдруг принесет какие-то неприятности? С другой стороны, подумайте: вот жених появился на свадьбе. А чем он будет заниматься? Сидеть за столом? Но невеста-то стоит в углу! Что, и ее усаживать?! Но женщины-то за одним столом с мужчинами не сидят. Значит, невеста будет в углу или с женщинами, а жених среди мужчин? Но он молод. Ему положено обхаживать старших. Жених — и вдруг стоит рядом со старшими и наливает им араку в стаканы?! Тоже некрасиво! Послать его к танцующим? Вытащат в круг, и ему придется танцевать.

А значит, он должен выделяться и среди танцоров, лучшие всех исполнить танец. А все ли женихи это умеют?.. Нет, не все так просто… «Наши предки не были дураками, — говорили они, — когда придумали этот обычай — проводить свадьбы без жениха».

Отпор был таким дружным, что впору было сдаться, но Тотырбек верил, что все будет прекрасно. Он считал, что можно посадить и молодежь за стол, и тогда и жених, и невеста будут рядом с родственниками, и все получится как нельзя лучше. И он нашел себе союзницу — ею оказалась Фуза. Она заявила, что сама будет сидеть во главе такого смешанного стола…

Свадьба прошла действительно весело, правда, ни отца, ни матери Агубе на свадьбе не было. Да и из дядей прибыл лишь Мамсыр, прибыл не по зову сердца, а, казалось, для того, чтобы своими глазами увидеть весь позор свадьбы, состоявшейся без согласия родителей. Он пробыл в ауле лишь до вечера.

— Куда ты? — попытался удержать его Иналык.

Но Мамсыр только огорченно рукой махнул: отстаньте, мол, все… Так и уехал… Аульчан огорчило и то, что родители невесты не смогли прибыть, а прислали из Воронежа поздравительную телеграмму… И все же за столом было весело — и свадьба надолго запомнилась аульчанам.