Чтение онлайн

Дети не могут и не будут вечно жить за спиной у родителей, ибо это ведет к потери индивидуальности. Это правда ее, Лены. Правда, основанная на желании человека самому отвечать перед обществом за свои поступки и решения, за сложившуюся судьбу.

Правда дочери приходит в столкновение с правдой матери. Но не может же она уступить матери только потому, что та родила ее. В конце концов, родители не должны забывать, что их дети не всегда будут детьми.

Итак, пришли в столкновение правда матери и правда дочери. И тут раздался вопрос Руслана:

— Что ценнее: одна жизнь или пятьдесят две? — спросил он.

Казбеку вопрос показался бессмысленным и не к месту:

— К чему ты это? У нас другой разговор.

— Оставьте на время в покое их, — кивнул Гагаев на Лену и Сослана. — Поговорим о нас… Так что важнее: одна или…

— Только эгоист может сказать — одна, — заявил Крючков.

— А если все они недостойны этой одной? — Руслан почувствовал, что начинает горячиться. — Если врут, изворачиваются, жадничают?..

Крючков, Корытин, Катя, Лена, Сослан изумленно смотрели на него.

— Тебе узнать это очень важно, — тихо сказала Екатерина.

— Важно, — признался Руслан. — Потому что мы живы, а он, ОН погиб.

— Кто он? — спросил Рубиев.

— Он тоже был из нашего отряда, — уклонился Гагаев от ответа.

— Многие погибли, не только тот, о ком ты говоришь, — возразил Казбек. — На их месте могли оказаться и я, и он, и она! Случись так — и перед тобой вместо меня сидел бы тот, о ком ты вспомнил.

— Живых нельзя обвинять в том, что они живы, — задумчиво подтвердил Крючков.

— Не скажи! — неожиданно вмешалась Наталья, словно ждавшая этого момента давно. — Кое-кого можно!

Выпад был против Гагаева, и он прозвучал зло и беспощадно. Настолько жестоко, что Рубиев встрепенулся:

— Не то говоришь, Наталья.

— Почему не то? Почему это он с нас снимает допрос? — она сделала упор на слове нас и встала напротив Руслана. — А кому по-настоящему отвечать следует, так это вам! Вас окружили каратели. Они с партизанами не чикались… А вы вот живы!..

— Наталья, — еще раз попытался успокоить супругу Казбек, но чувствовалось, что и его волнует эта загадка — поэтому и упрек в его тоне прозвучал приглушенно…

Гагаев все еще колебался, понимая, что, пока он скрывал от них свою тайну, они могли жить как все, не чуя, что кому-то ОСОБО обязаны не только достатком и покоем, но и самим существованием. Посети их лишь однажды Юрий — и от их покоя останутся одни воспоминания…

— Чего же молчите? — настаивала Наталья. — Осветите некоторые строчки своей биографии… Где пропадали в послевоенные годы?

— Работал на Севере.

— Ты был на Севере, а нам сказали… — Екатерина поискала глазами виновника. — Кто нам сказал, что он погиб?

— Казбек, это ты мне сообщил, — напомнил Крючков.

— Так мне заявили, — кивнул головой Рубиев. — Я принялся искать и получил такой ответ…

— Так что привело вас в тундру? — повторила Наталья, обращаясь к Руслану.

— Ну, это ушло, — отмахнулся Казбек. — Теперь это не звучит.

— Хорошо, — вздохнул Руслан. — Я расскажу свою биографию. Но прежде задам несколько вопросов тебе, Казбек. Не пугайся — тебе на них ответить легко.

— Будем заново знакомиться, — кисло улыбнулся Рубиев.

— Как живешь, Казбек? — спросил Руслан тихо.

Рубиев растерялся. Не такого вопроса он ждал от Гагаева. Он не знал какого, но явно не этого. И дружеского тона не ожидал.

— Сам видишь, — замялся он и пошутил: — Толстею.

— Директором химкомбината был. Вуз окончил? — допытывался Руслан.

— Практик я, — сказал Рубиев с досадой.

— Разбирался в химии?

— А чего там? — бодрился Казбек. — Дело не такое уж хитрое. Да и техотдел был… на всякий житейский случай.

— Теперь председателем колхоза трудишься. Тоже приметили как практика?

— С детства видел, как и что растет, — усмехнулся Казбек.

— Лучшей кандидатуры не было, что тебя предложили?

— Смотря с какой стороны на это взглянуть, — старался быть спокойным Рубиев. — Таких, что диплом имеют, много. И в зоологии получше меня разбираются. А вот в жизни я — похлеще их. В случае чего — не растеряюсь!

— В отряде ты в начальники не напрашивался, — напомнил Руслан.

— Не было соответствующей подготовки, а без нее не накомандуешь…

— А здесь можно? — уточнил Руслан.

— Что-то я тебя не пойму…

— Не твое дело — руководить колхозом.

— А вот посчитали, что его, — вмешалась Наталья.

— В анкетах все ордена и медали перечисляешь? — игнорируя ее, спросил Гагаев Казбека. — В газетах воспоминания печатают? По телевидению выступаешь?

— Бывает, — согласился Рубиев.

— Кто ж тебя с должности снимет, если и завалишь дело? — дошел до главного Гагаев. — Не посмеют. А молодые специалисты на задворках?

— Фронтовики — это, брат, тебе — фронтовики. На каждом из нас фашисты отметины оставили. И мы ничего не забыли. И если есть у тебя на примете подонок, что замарал имя фронтовика, то ты всех нас с ним не мешай! — возвысил голос Рубиев.

— Встать бы погибшим из могил! На часок — больше не надо! Чтоб живых в стыд вогнать! — закричал Руслан. — Чтоб задать этот самый вопрос: что ценнее — одна жизнь или пятьдесят две?

— Пятьдесят две! Таков мой ответ тебе!

— А если не все пятьдесят две достойны той одной? — спросил Руслан.