Чтение онлайн

Это всегда было облегчением, после исцеления, перестать касаться кого-то, когда гудение постепенно утихало. Это был тот момент, когда тот или иной недуг, переходил в моё тело и меня одолевала настоящая боль. Все начиналось с соприкосновения.

Но этот парень и я не касались друг друга, все же мое тело гудело от энергии, как будто я лечила раковое заболевание на четвертой стадии. Только я больше не контролировала свои способности. Его раскаленно-горячая энергия крепко меня удерживала, а моё сердце подпрыгнула, потому что я не знала как его остановить.

Зеленые искры перепрыгнули от меня к нему.

— Реми? — крикнул мой отец.

Энергетический поток парня прервался, и я восстановила мою мысленную защитную стену, как всегда, когда была окружена людьми. Бен терпеливо стоял около машины, и я с облегчение поняла, что он не мог видеть искры оттуда.

Я опять помахала, а потом повернулась снова к парню. Он ни двинулся с места и смотрел на меня с жадностью. Его энергия, которая была похожа на воспламенённую бочку со взрывчаткой, приблизилась ко мне снова. Все же моя оборона выдержала и его лицо исказилось от боли и разочарования.

Мне было не ясно, что он сделал, но я знала, что ещё никогда так не боялась, даже когда Дин шел на меня с поднятыми кулаками.

Я сделала несколько шагов назад, в сторону Бена, и когда набралась достаточно мужества, отвернулась от парня и пробежала остальное расстояние до машины моего отца.

Я скользнула на место рядом с водителем, не заботясь о том, что мои мокрые и все в песке джинсы испортят серую кожу. Из безопасности машины я решилась взглянут на пляж. Моё отступление заняло от силы секунд двадцать, но пляж был пуст.

Парень исчез.

Глава 2

Я сидела напротив Бена в кафе «Seaside» на одном из коричневых виниловых сидений, стоящих в группе, и ожидала выговора, правда точно не зная из-за чего: толи из-за того, что незаметно ушла в первое же утро из его дома, толи потому что испортила его кожаное сидение своими грязными тряпками.

Настойчивое молчание действовало мне на нервы, а еще этот случай на пляже.

— Добрый день, Бен. Что вам принести?

Официантка, на бейдже которой значилось Дана, подошла, чтобы принять заказ. Она с любопытством смотрела на меня.

— Ты голодна? — спросил меня Бен.

Мой живот громко заурчал. Как неловко. Должно быть, Бен постоянный посетитель здесь, так как Дана записала, что я хотела вегетарианскую яичницу-болтунью и кофе, и ушла, не спросив о его желаниях.

Кафе находилось вблизи залива, и из огромных окон открывались великолепные виды на гавань, начиная с его рыбачьих лодок и хаосом из сетей, и кончая дорогими парусными лодками, которые качались на якоре. Я рассматривала моего отца в ярком утреннем свете.

Многие женщины нашли бы Бена привлекательным в его джинсах и вязанном пуловере с рисунком из кос. Он тоже осматривал меня, его взгляд блуждал по моему лицу. Когда мне бросилось в глаза, что моя рубашка того же цвета, как и его пуловер, я состроила гримасу, никто не мог отрицать того, что я его родственница.

Однако он отрицал это: снова и снова, ни звонка, или по крайней мере придурковатой поздравительной открытки на праздник или день рождение.

— Ты очень похожа на меня. Я вообще не вижу в тебе ничего от матери. Не считая твоих волос и веснушек.

— Я не похожа на вас обоих, — ответила я невыразительным тоном.

Он нахмурился и хотел что-то сказать, но тут появилась Дана с нашим кофе. Бен наблюдал за тем, как я высыпала три пакетика сахара и вылила 4 маленьких дозы со сливками в кружку.

— Ты еще мала, чтобы пить кофе.

Я сделала глоток и разглядывала его поверх края чашки. Если он думал, что может мне указывать в чем-то, то ошибался. Очень сильно ошибался.

Он почти улыбнулся и раздражение на его лице смягчилось. Когда он покачал головой и засмеялся, оно полностью исчезло.

— Я понимаю, что ты думаешь. У твоей матери никогда не было твоего мужества!

Я подумала, он смеялся надо мной, и помрачнела. Извиняясь, Бен поднял руки. Его взгляд скользнул к моим синякам на лице, но нас снова прервала Дана, которая принесла еду.

Пахло превосходно, и все же я не осмелилась начать уплетать еду в его присутствие. Бен кажется почувствовал это, так как сделал знак, чтобы я начинала, а сам извинился, сказав, что ему нужно позвонить.

Когда он вернулся, я съела яйца и играла с кусочком тоста. Он посмотрел на мою пустую чашку и на крошки на тарелке, но я не стала искать отговорки. Еда в больнице была ужасна.

— Ты звонил Лауре?

Мы так поздно приехали в Блеквелл Фоллс, что я не смогла познакомиться с его женой и дочерью.

Он улыбнулся.

— Я не хотел, чтобы она волновалась. Мы уже думали, что ты решила вернуться назад в Нью-Йорк.

— О, — я бросила хлеб на тарелку и вытерла пальцы о салфетку.

— Реми? — он озабоченно смотрел на меня. — В больнице ты спросила меня, где я был последние восемь раз, когда он так отделывал тебя. Расскажешь мне об этом?

Я разорвала салфетку и покачала головой. Я не могу говорить о некоторых вещах.

Разочарованно Бен нахмурился.

— Твоя мама звонила вчера вечером. Она спрашивала, в порядке ли ты.

Он посмотрел на меня изучая, осматривая синяки, которые должны были быть похожи на те, что покрывали лицо Анны. Именно это я не любила в исцеление больше всего: за него всегда нужно было платить.

— И? — спросил он.

— Что «и»?

Из-за нетерпения раздражение вернулось в его голос.

— Все в порядке?

Я наблюдала, как посетитель наполнил свою чашку кофе в автомате с напитками, и мне хотелось сделать тоже самое с моей.