Чтение онлайн

– Когда я говорю «несчастный случай», я имею в виду отсутствие намерения совершить убийство.

– Отсутствие намерения, когда голову человека превратили в месиво? Вы имеете в виду, что на него напал сумасшедший?

– Думаю, это недалеко от истины, хотя не в том смысле, в каком вы полагаете.

– Во всей этой истории единственная чокнутая – миссис Гордон. Иногда она выглядела более чем странно – я сам тому свидетель. Конечно, у миссис Лайонел Клоуд тоже мозги набекрень, но на насильственные действия она не способна. У миссис Джереми с головой все в порядке. Кстати, вы утверждаете, что это не миссис Джереми подкупила Портера?

– Да. Я знаю, кто это был. Как я уже сказал, Портер сам случайно проговорился. Одно маленькое замечание – я готов волосы на себе рвать из-за того, что сразу не обратил на него внимания!

– А потом ваш безымянный псих А, Б, В убил Розалин Клоуд? – Голос Спенса звучал все более скептически.

Пуаро энергично покачал головой:

– Ни в коем случае. В этом месте Первый убийца уходит со сцены, уступая место Второму. Это совсем иной тип преступления – в нем нет ни горячности, ни страсти. Холодное, расчетливое убийство – и я намерен позаботиться о том, чтобы преступника за это повесили.

Он встал и направился к двери.

– Эй! – окликнул его Спенс. – Так не пойдет! Вы должны назвать мне имена.

– Скоро я вам их назову. Но прежде я должен дождаться кое-чего, а именно – письма из-за моря.

– Не говорите как гадалка…

Но детектив уже успел ускользнуть.

Перейдя площадь, он позвонил в дверь дома доктора Клоуда. Миссис Клоуд открыла ему и, как всегда при виде Пуаро, ахнула. Он не стал терять времени даром:

– Мадам, я должен с вами поговорить.

– Ну конечно… Входите… Боюсь, я не успела убрать, но…

– Я хочу спросить вас кое о чем. Как давно ваш муж пристрастился к морфию?

Тетя Кэти сразу же разразилась слезами:

– О боже… Я так надеялась, что никто не узнает… Это началось во время войны. Лайонел так переутомлялся, а потом эта ужасная невралгия… Он старается уменьшить дозу, но из-за этого бывает страшно раздражительным…

– Это одна из причин, по которым он так нуждается в деньгах?

– Да, очевидно… Мсье Пуаро, он обещал пройти курс лечения…

– Успокойтесь, мадам, и ответьте еще на один вопрос. В тот вечер, когда вы звонили Линн Марчмонт, вы ходили к телефонной будке возле почты, не так ли? Вы никого не встретили на площади?

– Нет, мсье Пуаро, ни души.

– Но, насколько я понял, вам пришлось попросить двухпенсовую монету, так как у вас были только полупенни?

– Да, я попросила у женщины, которая вышла из будки. Она дала мне два пенса за мои полупенни.

– Как эта женщина выглядела?

– Ну, как актриса, если вы понимаете, о чем я. Оранжевый шарф на голове. Забавно, но я почти уверена, что где-то видела ее раньше. Ее лицо показалось мне очень знакомым. Наверно, это была одна из отошедших в потусторонний мир. Но где и когда мы встречались, я не могу вспомнить.

– Благодарю вас, миссис Клоуд, – сказал Эркюль Пуаро.

Линн вышла из дому и посмотрела на небо.

Солнце клонилось к закату, но небо не было красным, а сияло как-то неестественно. Вечер был тихим и душным. «Очевидно, скоро будет гроза, – подумала Линн».

Время пришло. Больше нельзя откладывать. Она должна пойти в «Плакучие ивы» и сама рассказать Роули. Письмом тут не обойтись, хотя это было бы куда легче.

Линн убеждала себя, что приняла решение, но при этом что-то ее удерживало. Она огляделась вокруг и подумала: «Ведь это прощание с привычным миром – со всем, что было прежде…»

Линн не питала иллюзий. Жизнь с Дэвидом подобна игре – авантюре, которая может завершиться удачей или крахом. Он сам предупредил ее по телефону в тот вечер, когда произошло убийство…

А несколько часов назад он сказал ей: «Я собирался уйти из твоей жизни. Конечно, я был дураком – только подумать, что я мог тебя покинуть… Мы поедем в Лондон и поженимся по специальной лицензии – я не намерен дать тебе шанс передумать. Ты пустила здесь корни – они тебя удерживают, но мне придется вырвать тебя с корнями… – Помолчав, Дэвид добавил: – Роули мы сообщим об этом, когда ты уже станешь миссис Дэвид Хантер. Так будет лучше для бедняги».

С этим Линн не была согласна, хотя она не сказала этого Дэвиду. Нет, она должна сама обо всем рассказать Роули.

Гроза только начиналась, когда Линн постучала в дверь «Плакучих ив». Роули открыл ей и удивленно спросил:

– Почему ты не позвонила и не сказала, что придешь? Я мог бы тебя встретить.

– Я хочу поговорить с тобой, Роули.

Он шагнул в сторону, пропуская ее, и последовал за ней на большую кухню. На столе стояли остатки ужина.

– Собираюсь поставить новую плиту, чтобы тебе было легче готовить, – сообщил Роули. – И новую раковину – стальную…

– Не строй планы, – перебила его Линн.

– Ты имеешь в виду, потому, что бедняжку еще не похоронили? Конечно, это выглядит бессердечно. Но Розалин никогда не казалась мне особенно счастливой. Очевидно, она так и не оправилась после воздушного налета. Как бы то ни было, Розалин умерла, да и какое мне до нее дело – вернее, нам с тобой?

Линн собралась с силами:

– Нет, Роули. Больше нет никакого «нам с тобой». Это я и пришла тебе сказать.

Он уставился на нее. Ненавидя себя, Линн решительно проговорила:

– Я выхожу замуж за Дэвида Хантера.

Она сама не знала, чего ожидала – протестов или вспышки гнева, – но, безусловно, не такой реакции.

С минуту Роули молча смотрел на нее, потом подошел к печке, поковырял в ней кочергой и наконец повернулся с рассеянным видом:

– Давай все проясним. Ты выходишь замуж за Дэвида Хантера. Почему?

– Потому что я его люблю.

– Ты любишь меня.

– Нет. Я любила тебя, когда уезжала отсюда. Но это было четыре года назад, и я… я изменилась. Мы оба изменились.