Чтение онлайн

Да, ночка выдалась еще та. Но я четырежды обогнул земной шар, и мне было по плечу совладать с нею.

С грохотом и хлопком откинулся люк каюты, и оттуда появилась голова. При свете дня я увидел бы выжженную солнцем щетину волос, кожу, покрытую бронзовым загаром, и шею толщиной с бедро борца. В лунном свете все это выглядело мертвенно-серым. Голова принадлежала Яну Лебьону, входившему в команду Тибо.

Он что-то кричал, ветер срывал слова с его губ и уносил в кромешный мрак моря.

— Повтори, — промычал я. Соленая вода плеснула мне в лицо.

Ян приблизил губы к моему уху. Теперь его слова вошли в меня, словно нож во внутренности.

— Тонем! — пронзительно закричал он.

На мгновение время словно остановилось. Затем я поставил яхту на автопилот и сиганул в люк. Каюта «Аркансьеля» представляла собой приличествующее настоящему моряку смешение традиционного с нетрадиционным. Именно так писали авторы проспектов в те времена, когда их имело смысл печатать. Каюта напоминала пещеру со сводчатым потолком, отделанную красным деревом. Подобно кубрику космического челнока, она была забита навигационными приборами, мрачно мерцающими теперь в голубоватом свете аварийных ламп. Настил ее, по желанию заказчика, был выполнен из клена, инкрустированного падубом. [3] Но сейчас этого не было заметно: все залила черная маслянистая вода, тяжело хлюпавшая, когда «Аркансьель» накренялся.

— А что помпы? — спросил я. Мое сердце стучало, словно дизель.

— Электрические не работают, — сообщил Ян.

Я не счел нужным спорить. На «Аркансьеле» было четыре помпы. Две — электрические и две — ручные. Электрические никак не могли одновременно выйти из строя. Я скользнул в обитое кожей навигаторское кресло.

Переключатели помп находились в положении «включено». Электромотор, приводящий их в действие, имел мощность в пятьдесят лошадиных сил. Судну следовало бы пульсировать и мяукать, подобно надоедливому коту, выбрасывая струю воды обратно за борт.

Но яхта молчала, лишь волны хлестали о борт да завывал ветер.

— Вода в переключателе, — сказал Ян.

Ручные помпы дублировали электрические. Мы рванули помпы из скоб, вставили их в гнезда и принялись качать, а я лихорадочно размышлял при этом. Помпы были большие. Мы оба покрылись потом, дыхание стало резким и затрудненным. Желтоватые отблески скользили по черной воде, хлеставшей по нижней ступеньке трапа. Я отметил это. Спустя две минуты вода перелилась через ступеньку, подступая ко второй.

— Проверь гальюн, — крикнул Ян. — И корпус вблизи двигателя.

Двигатель судна нуждается в водяном охлаждении. «Аркансьель» имел водозаборное устройство в своем днище справа по борту под двигателем.

Когда я снял скобы, кожух двигателя опустился на воду. По правому борту под цилиндровым механизмом мои пальцы ощутили основательный, толщиной с руку, поток проточной воды. Я пытался нащупать кингстон — клапан, который обязан остановить поток. Планировку оборудования я разрабатывал сам. «Все на этой яхте сконструировано так просто, практично и надежно, что и однорукому под силу плавание на столь большом судне в открытом океане, вдалеке от пунктов технической помощи». Это опять цитата из проспекта.

Мои пальцы нащупали бронзовый кран, ввинчиваемый в корпус, с широким пластиковым шлангом, прикрепленным к нему в двух местах. Да, они обнаружили бронзовый кран, но он более не был ввинчен в корпус, а свободно болтался на конце шланга. В том месте, где он крепился к корпусу, металл был покорежен. Все, что осталось от клапана на самом корпусе, — отороченное металлом трехдюймовое отверстие, через которое воды Бискайского залива били, словно струя из брандспойта. Я почувствовал ненависть к плутам, сочиняющим проспекты. В сложившихся обстоятельствах единственное им применение — в качестве затычки для пробоины.

— Ну что? — спросил Ян, все еще работавший помпой. Лицо его блестело от пота и дизельного топлива.

Я мог бы сказать нечто умное, вроде «авария». Но в словах не было никакой надобности. Нам противостояла достаточно сильная, способная сдирать краску струя воды, которая заливала судно при девятибалльном ветре, в сотнях миль от открытого и потому губительного подветренного берега. Были и другие проблемы, но в тот момент все они отступили перед лицом главной: как уцелеть?

Море билось о борт. Я сказал:

— Забортный клапан сломан. Достань пробку.

Мы, только проформы ради, прошли через подобную ситуацию при испытаниях. Ян направился к рундуку и вернулся с искусно сработанными средствами задраивания сломанных кингстонов: мешком пробок из мягкого дерева и тяжелым деревянным молотком, боек которого был покрыт резиной. Судно накренилось, словно отделившись от волны. Аварийные лампы мерцали и все больше тускнели.

Пробка никак не устанавливалась на место.

Всякий раз как мы втыкали ее в отверстие, напор воды вновь вырывал ее. Мы были одеты в обычные непромокаемые костюмы: куртки и брюки с завышенной талией. Вода затекала за воротник, в рукава и струилась по всему телу. Мы уже начали дрожать от холода. Если вас знобит достаточно длительное время, вы постепенно теряете, тепло, а гипотермия ведет к переутомлению, притом настолько сильному, что вы не в состоянии не только двигаться, но и думать. А трудные решения следует принимать тогда, когда вы еще способны мыслить. И я поспешил их принять:

— Придется поднять грот [4] и кливер.

— Ты уверен? — уточнил Ян.

Насколько я мог расслышать сквозь рев моря, его голос прозвучал нарочито небрежно. Я не потрудился ответить. Вода уже покрыла две ступеньки из четырех, ведущих к люку. Когда я потянул на себя его крышку, в ушах раздалось шипение сжатого воздуха пневматики, слившееся с воем ветра.

Мы прикрепились к спасательному лееру и поднялись наверх. Кокпит был погружен во тьму. Я отключил автопилот и взялся за штурвал. «Аркансьель» вяло — вода хлестала в его чрево — описал дугу и развернулся носом к ветру.

Широкие рыбацкие плечи Яна резкими толчками двигались над лебедкой, когда он поднимал грот. Парусина неистово хлопала. Ветер дергался, словно скандальный боец, настраивающийся на решительный удар. Его порыв ударил парус в бок. «Прекрати это! — кричал мой внутренний голос. — Толку чуть, а не ровен час лишишься мачты».

— Теперь поднимай кливер, — сказал я, в то время как палуба кренилась под ногами.

Ян потянул парус. Тот с гулом и хлопаньем сошел с валика и наполнился ветром, белея, словно привидение в стенающей ночи.