Чтение онлайн

– Это уборная.

– Мужская.

– Мне Лана сказала… – смущенно натягиваю на пальцы рукава от кофты.

Ты подходишь ко мне, сейчас мы одного роста, и так внимательно разглядываешь меня, словно хочешь что-то увидеть. Кто-то дергает ручку, пытаясь войти, но ты грозно кричишь:

– Занято!

И на той стороне покорно слушаются. Я в очередной раз поражаюсь, как в свои детские годы ты настолько умеешь голосом демонстрировать собственное превосходство.

Вблизи я замечаю, что твои зеленые глаза при тусклом освещении меняют оттенок. Они похожи на холодное северное море, куда нельзя ступать, иначе замерзнешь насмерть. Ты для меня – закрытая книга. И, кажется, это никогда не изменится.

– Слышал, мамочка тебя хвалила, – яд сочиться из твоих уст.

– Я добилась успехов, – зачем-то сообщаю тебе, ощущая невероятную гордость. – И это только начало.

– Тебя все ненавидят, и это тоже только начало, – обещаешь ты. Я растерянно смотрю на тебя, пытаясь понять, угрожаешь или по негласной традиции хочешь задеть меня обидным словом.

– Если ты меня ненавидишь, это не значит, что меня ненавидят все.

– Тогда почему ты оказалась в мужском туалете?

Я сглатываю и не нахожусь, что ответить. Вероятно, ты прав, и меня отправили сюда специально, чтобы высмеять. Может не открыто, но за спиной точно. В детском доме у нас тоже были девочки, которые любили поставить на место выскочек, правда, они не скрывали своей антипатии. В нынешнем мире мне приходится гадать, где поджидает опасность. Здесь принято носить маски.

Ты выходишь первым, а когда выхожу я, то к своему удивлению, не попадаю в центр всеобщего внимания насмешек. Не потому, что никому не смешно, ведь меня даже ругает официант, со словами: “куда ты смотришь, где твое воспитание, деточка”. Я краснею, как бурак, и с ужасом жду порцию поругания от своих одноклассниц, только им до меня оказывается, нет дела. И все… из-за тебя.

Ты стоишь рядом с Ланой, диктуешь ей цифры своего номера, которые она аккуратным почерком выводит на салфетке. Кириленко смущена до кончиков ушей, она то и дело кусает губу и тайком поглядывает на тебя. А когда ты возвращается к своему столику, Лана еще долгое время не может прийти в себя. Она радостно говорит подругам, что ее впервые пригласил на свидание незнакомый мальчик.

– Ты видела, какие у него часы? – пищит Кириленко, оценивая твое одеяние. И это она еще не знает, в каком доме ты живешь, и на какие курорты ездишь отдыхать. У тебя даже есть личный шеф-повар, который не готовит для меня и нашей матери.

– А мобильник?

– Ого! Да он какой-то из очень богатых, еще и милашка такой. Повезло тебе, Лана.

Дальше в их разговор я не вникаю, только сжимаю в руках салфетку. Мне казалось, что между нами с тобой нейтралитет, вроде мирного договора друг друга не трогать. Но теперь ты открыто пригласил на свидание девочку, которая хотела меня унизить. И это означает только одно – между нами скрытая война.

Не понимаю, почему мне из-за этого настолько обидно.

10 октября

Кто-то написал на моем ящике в раздевалке тушью «сука».

– Какой кошмар, – театрально сочувствовали одноклассники. Но я видела, что в целом им наплевать. И не только им. Учителям. Высшему руководству. Моей маме. А мне до слез обидно. Я ведь никому ничего плохого не делаю, просто пытаюсь оправдать возложенные на меня ожидания.

– Мам, я не понимаю, почему кто-то так сделал, – говорю почти шепотом я, когда мы сидим на кухне вечером.

–Ты может, не устала, раз еще в силах думать о всякое ерунде? Тогда иди в зал и тренируйся, пока не отключишься. – Дан мне ответ. Неужели все родители общаются с детьми вот так?

Сглотнув, я отодвинула от себя тарелку и поднялась из-за стола. В этот момент ты вошел на кухню, а может ты давно там стоял. Мы не обмолвились ни словом, но и без слов понятно, что ты радуешься, когда мне плохо.

20 октября

Мы стоим у станков, разрабатывая мышцы, шаркая носками ног по полу. И Лана вполне ожидаемо получает на занятии выговор. Она допускает ошибки, которые в ее случае допускать нельзя.

– Где ты вообще витаешь? Мне переставить тебя с середины в боковушку? – кричит педагог.

Кириленко едва сдерживает слезы, потому что у центральной палки всегда стоят лучшие ученики класса, а в профессиональном балете, солисты. Боковушки для тех, кто выполняет упражнения хуже, они кто-то вроде рабов, необходимых для создания идеального образа дворянина, в нашем случае “Примы”.

Даже на тренировках действует строгая иерархия, которая редко меняется. Попасть в центр равносильно тому, что оказаться среди звезд – на аллее славы. А если тебя выгоняют на боковую палку – это провал, похлеще катастрофы. Изначально, я тоже стояла среди неудачников, но с недавних пор мое место у центральной палки, что бесит многих девочек.

Исключения почти не делают. И в то же время, я стала этим исключением.

После занятий, в раздевалке, я слышу разговор Ланы с подругами.

Ты бросил ее. Сказал, что она ужасно целуется и настолько худая, что тебе стыдно появляется с ней в компании своих друзей. Я не знаю, радоваться или нет, что ты поступил так с девушкой, которая, скорее всего, меня недолюбливает.

Хотя… ты все-таки ужасен. Так нельзя поступать. С девушками нельзя.

Интересно, зачем ты это сделал?