Принадлежащая
Шрифт:
— Встань на колени. В углу. Опустив голову.
Еще один стук. Я смотрю между ним и дверью, и он видит, как в моих глазах формируется план.
Спасение за этим куском замысловатого дерева. Побег всего в нескольких шагах от меня.
Он крепче сжимает мою руку. — Я продержу тебя в углу всю гребаную ночь, если ты этого не сделаешь. Помни, это я веду себя хорошо.
Повинуйся Альфе!
Что-то толкает меня изнутри, требуя, чтобы я повиновалась ему, и я опускаюсь на колени на деревянный пол, прежде чем осознаю это. Я остаюсь в углу, уставившись прямо перед собой на деревянную книжную полку, пока он открывает дверь.
— Стефан. — Приветствует другой голос. — Рад тебя видеть.
Стефан? Это его имя?
— Гарет. — Он хмыкает, и я вздрагиваю от его тона. В нем слышится отвращение, как будто этот Гарет — отброс общества.
Он никогда так со мной не разговаривал.
Я чувствую запах Альфы еще до того, как он переступает порог, и изо всех сил стараюсь не давиться.
Он кислый, с примесью запаха аммиака, и я благодарна, что мне не приходится общаться с этим монстром.
— Куда тебе это положить? — Спрашивает гнилой мужчина. Я сосредотачиваю свое внимание на книжной полке, не смея повернуть голову.
Они говорят приглушенным голосом, проходя мимо меня в гостиную, но я чувствую на себе взгляд Гарета.
Я остаюсь замороженной.
Я боюсь по-другому, чем со Стефаном.
Другой Альфа в этом доме — зло.
Я не знаю, как долго я сижу там, но мои колени кричат от боли из-за того, что меня прижимают к полу.
В конце концов, одна пара шагов снова входит в комнату, и они не принадлежат Стефану.
Я смотрю на черные ботинки со стальными носками, мое дыхание учащается.
— Итак, ты новая сучка?
О, Боже.
Это кошмар. Должно быть, я умерла в больнице, и теперь я заперта в чистилище.
Я молчу, отказываясь смотреть на него.
— Я задал тебе гребаный вопрос.
Мои руки дрожат, но я продолжаю смотреть на книжную полку.
Пожалуйста, помогите мне.
Я не знаю, кого я зову. Я просто знаю, что мне нужно уйти от этого человека.
Огонь распространяется по моей коже головы, когда он дергает меня за волосы, поднимая на ноги, а я визжу.
Его глаза мутно-карие, светлая кожа покрыта красными пятнами. Потрескавшиеся губы растягиваются в усмешке, когда он оценивает меня.
У меня перехватывает дыхание, когда его глаза блуждают по моему лицу и телу. — Ничего особенного, — усмехается он. — Тогда ты, должно быть, классно трахаешься. Иначе он не держал бы тебя рядом.
Он тихий, говорит приглушенным голосом, как будто не хочет, чтобы Стефан знал.
Кричи. Кричи.
Он наклоняется ко мне, пока я не оказываюсь прижатой к стене. — Он больше не позволяет нам прикасаться к ним, — шепчет он, его несвежее дыхание обдает мое лицо. — Так почему же он тебя держит?
Его рука блуждает по моему телу, останавливаясь на груди, чтобы болезненно нащупать меня.
Я больше не замираю от страха.
Мой кулак горит с того дня, но я слежу за тем, чтобы он соприкоснулся с его щекой. Это почти не причиняет вреда, но этого достаточно, чтобы я оттолкнула его и повернулась, чтобы убежать, когда он рычит.
Я влетаю прямо в Стефана, который подхватывает меня на руки.
В его глазах ненависть, но она направлена не на меня.
— Уходи, — рявкает он Гарету, который хмурится.
— Она капризничала. Она…
— Уходи. Мы поговорим.
На мгновение наступает тишина, когда Стефан отпускает меня, и я отступаю от них обоих. Неохотно Гарет выходит через парадную дверь, и Стефан следует за ним.
Я подкрадываюсь к окну и выглядываю сквозь жалюзи, отчаянно пытаясь подслушать их разговор.
Но они не говорят.
Прежде чем Гарет успевает заговорить, Стефан достает пистолет и стреляет ему в голову.
ГЛАВА 8
МИА
БАХ.
Гарет падает на землю, из затылка его вырывается красная струя. Вокруг его головы собирается лужа крови, которая с каждым мгновением становится все больше. Стефан молча смотрит на него сверху вниз, прежде чем засунуть пистолет обратно в штаны и направиться к двери.
Я должна снова встать на колени.
Но адреналин струится по моим венам, а по лбу стекают капли пота, когда Стефан открывает дверь и тихо закрывает ее за собой.
— Он причинил тебе боль? — Он лает, его глаза лихорадочно сканируют мое лицо. — Миа. Он причинил тебе боль?
— Едва ли, — шепчу я, и он уходит прочь от меня.
Я ошеломленно следую за ним, когда он идет на кухню. Я в замешательстве смотрю на него, пока он спокойно моет руки, а затем вытирает их полотенцем.
Он убил человека за то, что тот прикоснулся ко мне.
Никто никогда не защищал меня. Никто не потрудился защитить меня, не говоря уже о том, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.
Учителя пытались, когда я была моложе. Но когда они задавали слишком много вопросов, моя мать заставляла меня менять школу.
Никто никогда не был на моей стороне долго.
И все же Стефан убил одного из своих людей ради меня.
— Хочешь, я помогу тебе убраться? — Я выпаливаю эти слова, прежде чем могу остановить себя, мой голос дрожит. — На твоей подъездной дорожке останутся пятна.