Чтение онлайн

— Только если она хочет, — говорит Серый и, в противовес своим же словам, оттягивает резинку спортивок, выпуская на волю член, налитой, горячий.

Гляжу на него, закатываю глаза, сглатываю…

— Хочет, — решает за меня Черный, чуть наклоняясь и дотягиваясь до болезненно напряженной груди, трогает соски, одновременно грубее входит, и я вскрикиваю, широко раскрывая рот. — Видишь? Хочет!

— Вижу, — кивает Серый.

Приподнимается и мягко проникает налитой головкой между губ. Терпкий, солоноватый вкус, смешанный со вкусом крови, заполняет мой рот. И слюна сама собой течет, не могу остановить! Сглатываю, Серый толкается сильнее.

Заботливо придерживает меня, чтоб не упала, чтоб удобней было брать его в рот. И эта забота — настолько откровенный контраст с тем, что они с братом делают со мной! Это за гранью моей реальности, за пределами восприятия.

Я не могу больше бороться, не могу оставаться на поверхности.

Тону, погружаясь в штормовые волны, накатывающие ритмично, горячо, утягивающие меня на самое дно безумия.

Тело мое мне уже не принадлежит: его мотает по воле штормового циклона, возносит на поверхность, позволяя глоток воздуха, и снова тянет вниз, в пучину разврата.

Мужчины все больше теряют разум, срываются, становясь теми, кто они есть на самом деле: хищниками, рвущими свою добычу.

И мне больно и сладко одновременно.

Трясет, качает, ладони разъезжаются, колени дрожат…

Серый освобождает мой рот и, глядя в ошалелые глаза, проводит пару раз кулаком по члену, кончая.

Смотрю на вязкие капли на диване… И дрожу в неконтролируемом спазме кайфа.

— Ох, бля… — реагирует на мои судорожные сжатия Черный, поспешно выходя и догоняя нас.

Снова опирается на диван кулаком, длинно и медленно лижет меня прямо по выступающим позвонкам.

Серый цепляет за затылок и тянет на себя, целуя.

Я только рот раскрываю, впуская. Он вылизывает меня, сладко и долго.

Отпускает.

И меня тут же разворачивает к себе Черный. Трет измученные губы пальцем. И тоже целует.

Его поцелуй — с оттенком горечи и дыма.

Или это я горю и тлею?

Я живая, вообще?

— А ты — та еще зажигалка, да, конфетка? — усмехается Черный. — Прямо открытие… Продолжим?

Вздрагиваю от смысла его вопроса. Неверяще распахиваю ресницы. Он… Он реально сейчас?

— В кровати будет удобней, — слышу за спиной холодный голос Серого.

— Определенно, — кивает Черный. — Но сначала — в душ. Ко мне.

— Почему? — мне кажется, или Серый чуть раздражен?

— Он больше, — говорит его брат, — втроем поместимся.

— Да… — после небольшой паузы, соглашается Серый, — я это упустил…

— Вот потому в нашей семье я главный, — смеется белозубо Черный, — ничего не упускаю.

После он встает с дивана, избавляется от спортивок и, голый и мощный, подхватывает меня на руки.

И несет в душ. В своей комнате. Тот самый, где можно свободно поместиться втроем.

Боже…

Я на такое не подписывалась…

Душно. Тяжело. Воздуха вообще нет.

Во сне провожу ладонью по лицу. Мокрое. Открываю глаза, смотрю в темноту.

Сколько времени сейчас? Утро? Ночь еще?

Я в комнате Серого, так что фиг разберешь. Тут темень постоянная, вне зависимости от времени суток.

Жарко, хочется пить, облизываю пересохшие губы, поворачиваюсь и упираюсь взглядом в лицо Черного. Он спит, уткнувшись в подушку. И таким спокойным кажется во сне. Красивым даже. Нет этой дикой зашкаливающе опасной динамики движений, даже самых крохотных, неуловимых глазом. Этому мужчине ничего не надо делать, чтоб другие предпочитали держаться от него подальше. Просто жить своей обычной жизнью. И любой нормальный человек поймет: рядом с этим зверем находиться опасно.

Жаль, что придурок Костик — явно ненормальный.

Интересно, как он? Живой, хоть?

Что мне родителям говорить про нас?

Боже…

Им же придется что-то говорить…

Как-то объяснять причину нашего расставания.

На мгновение представляю, как говорю матери: “Мама, прикинь, Костик проиграл в карты много денег очень опасным людям. И мне пришлось выплачивать его долг. Собой. Почему не смогла послать его нафиг? А есть причины, мам…”

И ее лицо при этом.

Она мне сто процентов не поверит же!

Для них Костик всегда был золотым мальчиком, отличником, веселым, душевным, добрым, заботливым. Мама мне без конца внушала, чтоб я не вздумала его никуда отпускать, а то столько хищниц же! Утащат такое сокровище!

И вот теперь объяснить, что их драгоценность Костик оказался фальшивкой…

Не представляю, как это сделать.

Надо было, наверно, хоть чем-то делиться с родителями, особенно, когда первые проблемы начались, и Костик в первый раз проигрался…

Но мне такое в голову не приходило, вот честно!

Я маму и папу люблю, я даже брата люблю, хоть он и придурок редкостный, конечно. Но я никогда не была с ними близка.

Так получилось.

С самого раннего возраста отличалась, и чем взрослее становилась, тем ярче эти отличия проявлялись.

Мама и папа всю жизнь проработали на небольшой мебельной фабрике, вокруг которой наш пгт и образовался. От этой фабрики когда-то получили квартиру родители мамы, в нее въехали после свадьбы мои предки, да так там всю жизнь и прожили. И ничего иного не видели и не хотели видеть. Я их люблю, да.