Чтение онлайн

– Не обобщай, пожалуйста! Я в этой ситуации был лишь жертвой! – моментально встрял Колясик.

– Поверь, я до сих пор мучаюсь из-за того, что натворила, но так вышло. Надо что-то делать.

Рита потерла виски.

– Мне неинтересны ваши внутренние терзания. Не желаю ничего слушать.

– И не слушай. Ты всегда была самодуркой! Я ничуть не жалею, что ты ушла от меня тогда. Но дети должны забыть друг о друге! – безапелляционно тряхнул башкой Николай.

В Рите поднял голову дух противоречия. Наплевав на сообщение, что это, оказывается, она его бросила, Маргоша ощутила непреодолимое желание поступить наперекор этой потрепанной парочке, хотя иметь их в родственниках ей хотелось меньше всего. Но мысль, что они еще меньше хотят с ней породниться, воодушевила Маргошу на соединение двух юных сердец.

– Значит, так, голубки, – Рита уже была наполнена уверенностью, как шарик воздухом, и перестала чувствовать себя балансирующей на канате без страховки и в кромешной темноте. Все встало на свои места. – Я не знаю и знать не хочу, сколько у вас общих детей, а у меня с вами ничего общего нет! Ни детей, ни внуков, ни планов! И быть не может! Когда ты меня бросил, я была молодой и глупой, любила тебя по дурости так, что хотела родить и воспитать твоего ребенка. Но жизнь распорядилась иначе, ту беременность я выносить не смогла. Алеша – сын моего друга, и к тебе, недоразумение плешивое, не имеет никакого отношения!

Рита вспомнила те страшные дни, когда даже мама была не на ее стороне. Косые взгляды, шушуканье, разбухающий живот и постоянное чувство стыда. Она бы уже и рада была избавиться от последствий собственной доверчивости, но все сроки прошли и сделать ничего было нельзя. Когда Маргоша смирилась с тем, что дальше будет только хуже, ребенок неожиданно перестал толкаться. Поделиться сомнениями было не с кем: Лидка уехала, а с мамой не хотелось. Перед Новым годом она прямо в душной кухне во время приготовления «Наполеона» потеряла сознание. Вместо праздничного стола Рита попала в больницу, где неласковый персонал, отвлеченный от подготовки к ночному торжеству, быстро и неаккуратно решил все ее проблемы, потряся Маргошу сочностью лексикона и здоровым медицинским цинизмом. Спас ее Осинский-старший, каким-то непостижимым образом прознавший про ее беременность и моментально заподозривший своего непутевого сыночка. Спешно организовав девушке хорошего врача, хотя на память об этой неудачной беременности осталась лишь корявая неразборчивая запись в карточке, и ничего изменить уже было нельзя, он занялся выяснением подробностей.

Леонид Владимирович пришел к Маргоше, которая, страшно смущаясь, оправдала Бориса, после чего горько расплакалась. Завязавшееся в больнице более близкое знакомство замечательным образом продолжилось после ее выписки. Именно Леониду Владимировичу она и была обязана своим нынешним положением и наличием сына, как две капли воды похожим на Борю. Став любовницей Осинского-старшего, Рита повела себя мудро: не претендовала на легализацию их отношений, не лезла в его дела, не раскручивала на подарки, тщательно скрывала их отношения от посторонних глаз, демонстративно обращаясь к Леониду Владимировичу на «вы». В свою очередь, он помог ей сначала с работой, а потом и с бизнесом. Их многолетний роман длился до тех пор, пока Осинские не отбыли на постоянное место жительства в Испанию. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

– Оля, – Татьяна затормошила дочь, – ты слышишь, мы ошиблись. Олюшка, он не твой брат, ну повернись же ко мне!

– Вы что, – ахнула Рита, – рассказали обо всем девочке?

– Так получилось, – прокомментировал свою ошибку Николай.

– А у тебя все всегда получается именно так, через одно место! – рявкнула Маргоша, с ненавистью посмотрев на самоуверенного Колясика. – Как можно было ляпнуть такое бедной девочке, да еще ничего не выяснив?

Олечка медленно села. Выражение безучастности неуверенно сползало с ее лица. Она боялась поверить и не могла не поверить.

Девушка удивительно напоминала саму Маргариту в молодости: худенькая, почти прозрачная, с огромными голубыми глазами, только волосы были не смоляными, а пшеничными.

– Все, все, сейчас поедем к Лешке! – Маргоша порывисто обняла ее. – Он тоже у нас голодовку объявил. Кто ж знал, что у вас тут такие страсти кипят.

Оля разрыдалась. Накопившееся в ней за эти дни напряжение выплеснулось со слезами и с причитаниями. Захлебываясь слезами, она что-то объясняла, пыталась рассказать, но сбивалась и принималась то плакать, то смеяться.

– Рита, – робко произнесла Татьяна. – Ты меня сможешь когда-нибудь простить?

– А ты бы смогла?

Татьяна сникла.

– А я вас обеих прощаю, – великодушно подвел итог встречи Николай. – Хоть вы мне и много горя и зла причинили, но что с баб взять? Я ж понимаю, природа у вас такая, нас, мужиков, обгрызать.

– Я это все слушать не собираюсь. Кому охота, на здоровье, а у нас есть дела поважнее. Оля, вставай, поедем.

– Я сейчас, – заторопилась девушка. – Мне одеться, куда я такая…

– Любовь слепа, – улыбнулась Маргоша, – так что можешь особо не напрягаться. Если любит, примет любую.

Пока Ольга бегала по комнате, Рита подсела к сгорбившейся Татьяне.

– Я зла не держу. Мне тебя, если честно, даже жаль. Жизнь тебя так наказала, что ни с какой человеческой местью не сравнится. Неужели будешь с ним жить?

– Да, – покраснела Таня. Ей было стыдно за собственную неразборчивость. Но как объяснить свое положение женщине, у которой она отняла когда-то счастье, обернувшееся огненной кометой, спалившей все вокруг и оставившей лишь черное выжженное пятно на месте беззаботной юности. – А ты простишь?

– Я просто постараюсь забыть. Постараюсь, но не обещаю.

Рита, вздохнув, встала и одобрительно посмотрела на умытую и причесанную Олю. У сына оказался неплохой вкус.

– Ну, счастливо оставаться! – Маргоша махнула рукой притихшим родителям.

Татьяна потупилась, а Колясик сурово сдвинул брови, пытаясь изобразить гордость и независимость.

Две женщины сидели рядом в салоне летящей по весеннему проспекту машины. Юная, восторженно смотревшая вперед, сквозь голубой горизонт, на яркую звезду, в которой сосредоточилось ее понятие счастья, и зрелая, уже немного разочарованная, но не потерявшая оптимизма, мудро оглядывавшаяся назад, на ту же самую крохотную искрящуюся точку. По тротуару спешили люди: они двигались по только им видимым линиям, пересекавшимся в пункте, условно называемом счастьем. Кто-то был близок к цели, кому-то предстоял долгий путь, а некоторые этот этап уже прошли. Счастье, похожее на многогранник, вращалось огненным клубком, поворачиваясь к каждому одной из своих сторон, освещая или ослепляя, одаривая или сжигая, обнадеживая или испепеляя. Далеко не всегда, ощущая себя на гребне волны и купаясь в теплых лучах любви, мы действительно счастливы. Порой кажется, что счастье у нас в руках, – а это еще не оно. Или уже не оно. У судьбы – свой календарь и свой Новый год, к которому она готовит нам подарки. Главное – нарядить елку и ждать!