Чтение онлайн

— Я дорого дала бы, чтобы услышать их слова, — прошептала Сьонед, и сопровождавший их мужчина усмехнулся.

Вдруг у ступеней пристани возникла какая-то суматоха, и все взгляды немедленно обратились туда.

— Дорогу! Дайте дорогу! — надрывался какой-то человек. — Пропустите его высочество принца Рохана!

Сьонед зажала рот рукой, чтобы не захохотать во все горло. Нет, она не боялась, что ее услышат в гуле недоуменных и возмущенных голосов. Появление Рохана граничило с дерзостью. Он взбежал на причал, перепрыгивая сразу через две ступеньки, поправил манжеты рубашки и быстро пригладил волосы, как будто не успел причесаться. Эффект был потрясающий, и Сьонед возликовала. Рохан опоздал специально, чтобы не преклонять колено перед верховным принцем…

Придя к тому же выводу, Андраде не могла скрыть удовольствия. Сьонед перевела взгляд на Тобин: та стояла с порозовевшими щеками и плотно сжатыми губами, но в глазах ее светилась радость. Чейналь благоразумно спрятал усмешку, прикрыв рот рукой и делая вид, что закашлялся. Смешливые искры прыгали в его серебристых глазах, когда Рохан коротко поклонился Ролстре, что было обычным знаком вежливости между принцами.

Запыхавшись, юноша произнес:

— Простите меня, кузен! Как назло, именно сегодня я проспал. Верите ли, совершенно ничего не слышал! Тетушка, почему вы не разбудили меня? — обратился он к Андраде, глядя на нее широко открытыми глазами обиженного маленького мальчика. — Что подумает обо мне верховный принц Ролстра?

— Ничего не подумает, — ласково возразил Ролстра. — Усталый молодой организм требует сна…

Рохан подарил ему самую очаровательную из своих улыбок.

— Мой отец всегда говорил, что вы великодушны к чужим ошибкам, и я рад, что вы простили мне мою…

При виде женщины, стоявшей позади Ролстры, у юноши так округлились глаза, что Андраде чуть не задохнулась. Слезы навернулись у нее на веки от едва сдерживаемого смеха.

— Вы хорошо себя чувствуете, тетушка? — заботливо спросил Рохан без всякой задней мысли.

Андраде беспомощно кивнула, и молодой человек опять обратился к Ролстре.

— Я знаю, что пристально смотреть на дам невежливо, но… — Он пожал плечами, вздохнул и снова широко раскрыл глаза.

— Это я поступил невежливо, не представив тебе своих дочерей. Подойдите сюда, — приказал Ролстра, обернувшись через плечо.

Они были представлены — Найдра, Ленала, Пандсала и Янте как принцессы, Гевина и Русалка как леди. Рохан наклонился над шестью нежными ручками и приложился губами к шести запястьям, украшенным браслетами. Найдра откровенно любовалась красотой и молодостью Рохана; Ленала была жеманна; Пандсала покраснела. Янте прямо посмотрела ему в глаза и долго не отводила взгляда. Гевина хихикнула и пожаловалась, что ей щекотно, а семнадцатилетняя Русалка быстро отдернула руку.

— Мои дочери, — со значением сказал Ролстра, когда процедура закончилась.

— Это те, кто уже достаточно велик, чтобы путешествовать со мной.

— А дома еще больше! — восхищенно воскликнул Рохан. — Как вам повезло, кузен, жить в таком цветнике! Мой отец всегда говорил, что его дочь — это величайшее сокровище, а у вас их целых семнадцать. О-о, а вы знаете мою сестру, принцессу Тобин, и ее мужа, Чейналя Радзинского?

Они были представлены. Андраде пообещала себе, что даст волю смеху, когда останется одна.

— Но вы должны быть осторожны, — продолжал Рохан, обращаясь к верховному принцу с глубочайшей заботливостью молодого человека, разговаривающего с почтенным старцем. — Мне не следует держать вас на солнцепеке. Кузен, я с нетерпением буду ждать разговора и с вами, и с вашими очаровательными дочерьми.

В ожидании, пока разобьют и обставят их шатры, верховный принц и его свита вернулись на барку. Другие принцы и лорды отправились к себе; фарс торжественной встречи закончился. Рохан сорвал банк, хотя мало кто догадывался, что игра уже началась. Спускаясь по ступенькам, Андраде заметила бледное, напряженное лицо в обрамлении рыже-золотистых волос, и у нее пропало всякое удовольствие от устроенного племянником спектакля. Потому что Сьонед не спускала с Рохана глаз, и эти глаза были ее сердцем.

Над ним нависало фиолетовое небо, ледяной дождь иголками впивался в тело. Он застонал, прикрыв лицо руками, на которых застыли кристаллы льда, и глубоко вдохнул влажный воздух. Тут же заболели легкие, а когда он выдохнул, боль стала еще сильнее. Итак, это наконец свершилось, отметила часть его сознания: он принял слишком большую дозу драната и умер. В этой мысли было определенное умиротворение, хотя смерть казалась более мучительной, чем жизнь. Возможно, это было правильно.

Он сквозь пальцы посмотрел на небо, состоявшее из сегментов, которые под углом сходились над головой. Но это было вовсе не небо, а фиолетовый шатер Ролстры. Не было и ледяных иголок — просто недостаток драната довел его до галлюцинаций.

Криго сел и сжал голову руками. На столе около его кровати стоял кувшин с вином. Выпив из прохладного сосуда вино, смешанное с наркотиком, он откинулся на подушки и вздрогнул от облегчения.

Криго ничего не помнил о путешествии, но единственное место, где он мог находиться, было Визом. Шатер, голоса снаружи, запах травы и реки — все это только подтверждало его догадку. Но он должен был помнить путешествие из замка Крэг вниз по Фаолейну. Разве что отсутствие наркотика, которого его специально лишили, заставило фарадима надолго потерять сознание. Отсутствие наркотика или близость смерти в ту ночь, когда он сплел лунную тропинку в Стронгхолд.

Ночь в Стронгхолде… Ему не хотелось об этом думать.

Особенно когда он вспоминал цвета фарадима, яркие и, без сомнения, принадлежавшие женщине: огненно-золотые, чтобы сжечь его, голубые как река, чтобы утопить, зеленые как лето, чтобы подчинить его своей воле, и черные — цвета яростной защиты и неотвратимого наказания. Заставляя себя восстановить эту сцену, он увидел глазами виночерпия собрание вассалов в Стронгхолде. Он делал подобное и прежде, используя глаза и уши этого человека, чтобы наблюдать за всем и рассказывать Ролстре. Но его наконец поймали. Он задохнулся, когда вновь увидел это лицо: гордые черты, слишком сильные, чтобы быть прекрасными, яростные зеленые глаза, рыже-золотистые волосы. Но память о захвате его сознания ужаснула Криго больше, чем облик этой девушки. Как мастерски она сплела лунный свет в западню и держала его в ней, пока он не воззвал к леди Андраде и не потерял сознание…

Он помедлил, чтобы успокоить биение сердца, и погрузился в наркотическое опьянение. Теперь Криго знал цвета девушки, а она, возможно, знала его. Но кто она? Виночерпий в начале пира был на кухне, поэтому Криго не видел, когда и почему она появилась за главным столом. Остальные фарадимы сидели в другом конце знаменного зала. Почему ее выделили?

— Вставай, хватит…

Звук голоса Ролстры заставил его сесть. В центре ковра стоял верховный принц, облаченный в фиолетовую тунику, величественный, властный и злой. Криго, заикаясь, произнес: