Чтение онлайн

— У меня тоже есть приглашение:

— У тебя?

— Он хочет, чтобы я пришла. В конце концов, мальчик имеет право собрать на двадцатипятилетие всех своих родственников.

— Родственников? — откровенно удивилась Ада. До нее, наконец, дошло. Тетя до сих пор не знает правду! Об этой истории все давно уже забыли! Сказать ей?

— Я поеду, — раздался в трубе голос тети Марии. — Я чувствую себя виноватой.

— Хорошо. Я тебе перезвоню.

Ада решила подождать. Надо все хорошенько обдумать. Из этой истории можно извлечь какую-то пользу. Она ведь прекрасно знает, кто его мать. И женщина эта богата. Тете пока не надо ничего говорить.

— Ты хочешь, чтобы мы поехали вместе?
– спросила та.

— Вместе? — А что? Может быть! — Тетя, я тебе завтра позвоню.

Ада положила трубку. Несколько минут она взволнованно ходила по квартире. Взад-вперед. Зашла в комнату, потом вернулась на кухню…

— Ада, кто там? — раздался из-за двери голос отца.

— Это я, папа.

— Мама, кто пришел? Не ко мне? — раздалось из-за другой двери.

— Нет. Это ко мне. Уже ушли.

И вновь тишина. Она приняла решение. Надо подумать прежде всего о себе. Деньги Рябова для нее потеряны, Стас женится на другой, не на Асе. Провели две недели в Турции, прилетели счастливые, окончательно помирившиеся. К своей невесте Стас относится трепетно, говорит, что она — девушка строгих правил. И что он ее уважает. Вроде бы они даже жили в разных номерах, когда отдыхали за границей. Трогательные отношения в такое-то смутное время, когда молодежь так распущена! Ада уже поняла: Стаса ей не переубедить. Сын наконец-то нашел сильную женщину, и та из него веревки вьет. Но есть Ная. В конце концов, есть Сажин. Ее размышления прервал звонок в дверь. Она опять вздрогнула. То никого, а то прямо проходной двор какой-то! Что, еще одно заказное письмо?

На пороге стоял бывший муж. Лицо у него было злое. Ада обратила внимание на то, что Лопухин абсолютно трезв. И раздражен до крайности. От самоуверенности не осталось и следа. Что с ним в последнее время происходит?

— Войти можно? — хмуро спросил тот.

— Что ж… Ада посторонилась.

Лопухин прошел на кухню, хлопнул дверцей холодильника, невольно поморщился и бросил:

— У тебя, как всегда, жрать нечего.

— Там есть суп, — по привычке возразила Ада.

— Собак корми своим супом.

— Папа ел.

— Одно и то же.

— Как ты смеешь говорить так о моем отце? — она слегка повысила голос. — Он уважаемый человек!

— В отличие от тебя.

— Неудачник.

— Шлюха.

— Тебя еще не выгнали с работы?

— Как поживает твой юный любовник? У меня есть подозрение, что он тебя бросил! — с торжеством сказал Лопухин. — Что-то я давненько его здесь не видел.

— Ты следишь за моим домом?!

— Приходится. За тобой надо присматривать. Я боюсь, как бы ты не отписала этому жиголо нашу квартиру. С тебя станется. Ты же шлюха.

— Нашу квартиру?!

— А, может, я хочу здесь жить? И прописаться, — нагло заявил бывший муж.

Ада оторопела.

— Ну, что стоишь? Давай хотя бы свой собачий корм!

— А не пошел бы ты вон?

Вместо того чтобы уйти, он нагло развалился на стуле. Вместо того чтобы выставить его за дверь, Ада поставила на плиту кастрюльку с супом. Сработал рефлекс. Они выпустили пар, разговор перешел в мирное русло.

— Что случилось? — поинтересовалась Ада, наливая ему суп. Лопухин набросился на еду с жадностью. Между двумя ложками супа спросил:

— С чего ты взяла, что что-то случилось?

— Во-первых, ты трезв. Во-вторых, пришел ко мне. Тебя бросила женщина?

— Меня-а?!

— Сколько лет я тебя знаю? Ты на мели. И не притворяйся.

— Ну, допустим. Временные трудности. Приходится экономить, — пожаловался он. — Обедать у бывшей жены.

— Ужинать.

— Я веду ночной образ жизни. Для меня это обед. Уж не знаю, придется ли позавтракать.

— Ага! У тебя проблемы с работой! — с торжеством сказала Ада. — Рябов тебя все-таки выгнал!

— С чего ты взяла? — бывший муж уткнулся в тарелку, и Ада поняла, что попала.

— Ты безработный!

— Пока еще нет. Но всё к тому идет, — уныло сказал Лопухин. — Кажется, я заигрался. Забыл, что Рябов не выносит, когда на него давят. «Или -или» он не понимает. Ему легче человека заменить, чем какой-нибудь пункт в договоре. А с работой нынче проблема. Черт знает, сколько народу валит в юридический! И сколько каждый год заканчивает! С юристами явный перебор. Молодые, наглые. Зарплату им кладут в два раза меньше моего и надо же! Соглашаются!

— И что ты собираешься делать? — осторожно спросила Ада.

— Есть вариант, — Лопухин бросил на нее загадочный взгляд из-под длинных ресниц. Вид у него, конечно, был потасканный, но кое-что от былой привлекательности осталось. Например, ресницы. Белки глаз в красных прожилках, веки набрякли, а ресницы все еще хороши. Но почему она об этом думает! О! Ада прекрасно знала этот взгляд. Она сразу насторожилась. Похоже, сейчас она услышит такое… И тут Лопухин сказал: -Может, нам сдавать квартиру?

— Какую квартиру? — оторопела она.

— Мою. Двухкомнатую. Можно взять хорошие деньги. И продать твою дачу. Деньги вложить в строящийся дом. Когда его сдадут, квартиру продать. Деньги снова вложить. Получить прибыль. Положить в банк и вести жизнь рантье. На проценты. Много путешествовать и ни хрена не работать…

Лопухин разливался соловьем. Ада чувствовала, как внутри все холодеет. Какая наглость! Продадим твою дачу. Сдадим мою квартиру. Бывший муж перекантуется у нее какое-то время, соберет денежки, вложит их в строящееся жилье. Квартира, разумеется, будет записана на его имя. Потом займется продажей недвижимости, придумает какую-нибудь аферу. Прижало, значит, и пришел, как побитая собака. А к кому ж еще? Нет уж. Хватит.

— Ничего у тебя не выйдет, дорогой, — Ада со стуком поставила грязную тарелку в раковину.

— Милая, тебе ведь нужны деньги. Я обещаю, что буду честно с тобой делиться. Тебе ведь тяжело одной, без мужчины. Твой мальчишка-стриптизер не в счет. Он положил глаз на юную богатую дурочку, а тебя бросил.

Ада бросила взгляд на стол. Открытка лежала около хлебницы. Ее спасение. Она взял в руки приглашение, показала Лопухину и с торжеством сказала:

— Вот.

— Что это?

— Деньги. Мои деньги и моя независимость. О! Не беспокойся! Я больше не нуждаюсь в том, чтобы меня содержали! Я смогу сама о себе позаботиться!