Принц Галлии
Шрифт:
— Ну, а я? — лукаво улыбаясь, спросила Маргарита. — Меня тоже быстро забудут?
— Если только… — начал было граф, но вдруг осекся и смущенно потупил глаза.
— Если только, — живо подхватила принцесса, — я не выйду за вас замуж. О да, тогда потомки будут помнить меня! «А-а, Маргарита Наваррская! Та самая, на которой был женат великий Тибальд де Труа? Ну, и вертихвостка она была!..»
Филипп, последние несколько минут внимательно слушавший их разговор, громко захохотал, взглядом приглашая Бланку посмеяться вместе с ним. Однако Бланка в ответ лишь вымучила вялую улыбку. Весь ее вид свидетельствовал о том, что она испытывает какое-то дразнящее неудобство, вроде камешка в башмаке, а ее явное замешательство указывало вдобавок, что обстоятельства, вызвавшие у нее чувство дискомфорта, были несколько деликатного свойства.
Поймав на себе умоляющий взгляд Бланки, Маргарита мигом смекнула, в чем дело, и придержала свою лошадь.
— Езжайте прямо по этой тропе, господа, — сказала она Тибальду и Филиппу. — Мы с кузиной вас скоро догоним.
Молодые люди продолжили путь, но не успели они отдалиться и на тридцать шагов, как позади них раздался окрик Маргариты:
— Постойте, принц!
Филипп остановил коня и повернул голову. Бланка уже спешилась и недоуменно глядела на Маргариту, которая, оставаясь в седле, с коварной ухмылкой сообщила:
— У кузины начали неметь ноги. Вероятно, у нее что-то не в порядке с чулками.
— Маргарита! — почти простонала Бланка, потрясенная такой откровенностью.
Филипп мигом сообразил, к чему клонит принцесса. Точно выброшенный из катапульты, он вылетел из седла и опрометью бросился к Бланке.
— Правильно! — одобрила его действия Маргарита. — Помогите кузине разобраться с этими дурацкими чулками… И помассируйте ее онемевшие ножки, — смеясь добавила она и ударила кнутом свою лошадь. — Поехали, Тибальд! Айда!
Граф не нуждался в повторном приглашении. Он тоже припустил своего скакуна, и вскоре оба исчезли за деревьями. Еще некоторое время издали доносился звонкий и чистый смех Маргариты, но затем и он стих в лесной чаще. Филипп остался с Бланкой наедине.
Они стояли друг перед другом раскрасневшиеся и запыхавшиеся — Филипп от быстрого бега, а Бланка от жгучего стыда и волнения. В руке она судорожно сжимала кнут.
— Оставьте меня… прошу вас…
Филипп демонстративно огляделся вокруг.
— Неужели здесь еще кто-то есть, что ты просишь нас оставить тебя?
— Филипп… прошу, оставь меня… Уйди…
— Это уже лучше, — усмехнулся он. — Но не совсем. Так просто я не уйду.
— А что… что тебе надо?
— Как что! А помочь тебе? Разобраться с твоими чулками, помассировать ножки. Ведь Маргарита просила…
— Маргарита бесстыжая! — взорвалась Бланка. — Она развратна, беспутна, вероломна! У нее нет ни малейшего представления о приличиях!
— Ну, солнышко, уймись, — успокоительно произнес Филипп. — Право, не стоит так горячиться. Маргарита очень милая девушка, зря ты на нее нападаешь. Но хватит о ней. Лучше займемся твоими чулками. Маргарита поручила мне позаботиться об этом, и я не могу обмануть ее ожиданий. — С этими словами он сделал шаг вперед.
Бланка тут же отступила на один шаг и угрожающе подняла кнут.
— Только попытайся, — предупредила она. — И я ударю.
— Бей, — с готовностью отозвался Филипп. — Я жду.
Она замахнулась.
— Сейчас ударю!
— Бей! — вскричал он тоном христианского мученика периода гонений. — Бей же!
— Вот… сейчас… сию минуту…
— Ну, давай! — Филипп добродушно улыбнулся, поняв, что она не ударит его. — В Андалусии мавританские сводники предлагали нам девочек с кнутами, но мне так и не довелось испытать на собственной шкуре всю прелесть этого пикантного развлечения.
Бланка в отчаянии швырнула кнут наземь и всхлипнула.
— Не могу… не могу…
— И не надо, — он подступил к ней вплотную и обнял ее за стан, — девочка ты моя без кнута.
— Филипп, — томно прошептала Бланка, положив ему руки на плечи. — Прошу, оставь меня.
Он нежно поцеловал ее в губы, и она ответила на его поцелуй.
— Но ведь чулки…
— С ними я разберусь сама. Оставь меня пожалуйста… Уйди!..
— Понятно! — выдохнул он. — Выходит, Маргарита обманула меня. Тебе нужно…
— Нет, нет! — быстро перебила его Бланка; к ее лицу прихлынула кровь. — Ты ошибаешься! Просто… У меня… просто…
— У тебя месячные? — «помог» ей Филипп.
— Да нет же, нет! Такое еще… У меня…
— Так что у тебя не в порядке?
— Подвязки! — яростно воскликнула Бланка, отстранясь от него и в неистовстве тряся его за плечи. — Подвязки! Вот что! Коломба чересчур сильно стянула их, и теперь мне больно… Прошу тебя, уходи. Сейчас же!
— Нет, — упрямо покачал головой Филипп. — Никуда я не уйду. Я не оставлю тебя на произвол судьбы.
Он снова привлек ее к себе.
— Филипп! — слабо запротестовала Бланка. — Не надо…
Он запечатал ее рот поцелуем.
— Надо, милочка.
— Не…
— Надо! — опять поцелуй.
— Ну, прошу тебя… — прошептала она из последних сил.
На сей раз Филипп крепко поцеловал ее.
— Ты ведь хочешь этого, правда? Хочешь, чтобы я помог тебе?
Бланка зажмурила глаза и кивнула.
— Вот то-то! — Филипп опустился перед ней на колени и подобрал ее юбки. — Да уж, — констатировал он, — твоя горничная явно перестаралась. Ну-ка, придержи свои юбки, милочка.
— Даже так! — возмутилась пристыженная Бланка. — Я еще должна их держать, пока ты… ты…
— У меня всего две руки, дорогуша, — спокойно заметил Филипп. — Если ты откажешься помочь, мне придется нырнуть тебе под юбки — о чем я, кстати, давно мечтаю… Так ты придержишь их или как?
С тяжелым вздохом Бланка все же повиновалась. С ловкостью заправской горничной Филипп снял подвязки и откатил книзу чулки.
— Та-ак, одно дело сделано. А теперь мы помассируем твои онемевшие ножки, — и он поглубже запустил обе руки ей под юбки.