Чтение онлайн

Идем. Один, два… Три. Я почувствовал, что если смогу сделать еще десяток шагов, у меня будет шанс победить. Четыре… Я был орошен испариной. Пять. Сопротивление было ужасным. Чтобы просто передвинуть ногу на дюйм вперед, требовалась энергия бега на сто метров. Легкие работали, словно меха. Шесть. Искры добрались до лица, цепляли глаза, полностью окутывали меня. Я чувствовал себя расщепленным в бессмертное синее пламя и чувствовал, что должен прожечь путь сквозь мраморный блок. Я горел, я пылал, а камень оставался неизменным. Так я мог провести целую вечность. И, наверное, провел. Семь. Образы исчезли. Память иссякла. Даже личность взяла отпуск. Я был ободран до каркаса чистой воли. Я был действием, сутью борьбы с сопротивлением. Восемь… Я больше не чувствовал своего тела. Время стало чуждым понятием. Борьба уже не была борьбой, но формой элементарного движения, рядом с которым движение ледников — просто спринт. Девять. Теперь я был только движением… бесконечно малым, постоянным…

Десять.

Явилось облегчение. Вновь станет труднее ближе к центру, но в целом остаток пути напряжение будет спадать. Что-то похожее на медленную, тихую музыку поддерживало меня, пока я тащился вперед, поворачивал, тащился. Она протекла вместе со мной сквозь Последнюю Вуаль, и как только я миновал среднюю точку финального шага, она чем-то напомнила «Караван».

Мы стояли там, в центре, молчаливые, тяжело дышащие. В том, чего я достиг, я не был уверен. Но я чувствовал, что в итоге я лучше узнал отца. Полосы тумана по-прежнему дрейфовали через Образ, через долину.

— Я чувствую себя… сильнее, — признался Льюк. — Да, я помогу в охране этого места. Кажется, это хороший способ убить немного времени.

— Кстати, Льюк, какое послание ты нес? — спросил я.

— О, следовало сказать, чтобы ты быстро свалил из Дворов, — откликнулся он, — вся эта хрень становится опасной.

— Опасную часть я уже знаю, — сказал я. — Но есть еще что-то, что я должен сделать.

Он пожал плечами.

— Ну, вот тебе и послание, — сказал он. — Нет ни одного по-настоящему безопасного места.

— В этом проблем пока не будет, — сказал Кэвин. — Ни одна из Сил точно не знает, как подобраться к этой точке или что с ней делать. Янтарному Образу слабо пожрать его, а Логрус не знает, как его уничтожить.

— Звучит лихо.

— Вероятно, придет время, когда они попробуют навалиться на него.

— А пока мы подождем и посмотрим. О’кей. Если придет какая-нибудь тварь, что это может быть?

— Вероятно, призраки — как и наши — ищущие, как бы узнать о нем побольше, протестировать его. Толк от твоего клинка есть?

— Со всей безграничной скромностью — да. К тому же, если не достаточно этого, я изучал Искусства.

— Здесь лучше сработает сталь, хотя они истекают огнем, не кровью. А теперь, если желаете, можно использовать Образ, чтобы переправиться наружу. Я присоединюсь через пару минут, чтобы показать, где заначено оружие и прочие припасы. Мне бы хотелось предпринять небольшое путешествие и ненадолго оставить тебя на дежурстве.

— Железно, — сказал Льюк. — А как ты, Мерль?

— Мне надо вернуться назад во Дворы. У меня официальный ангажемент на ленч с мамочкой, а затем хорошо бы посетить похороны Суэйвилла.

— Скорее всего, он не сможет забросить тебя прямиком во Дворы, — сказал Кэвин. — Это до дури близко от Логруса. Но ты что-нибудь сотворишь или наоборот. Как там Дара?

— Много времени прошло с тех пор, как я видел ее дольше, чем несколько мгновений, — ответил я. — Она все так же безапелляционна, высокомерна и сверхзаботлива, когда натыкается на меня. У меня такое впечатление, что, скорее всего, она тоже вовлечена в местные политические интриги, равно как в тонкости тесных родственных отношений Дворов и Янтаря.

Льюк на мгновение закрыл глаза и исчез. Увидел я его уже возле Полли Джексон. Он открыл дверцу, скользнул на сиденье, наклонился и покрутил что-то внутри. Еще чуть-чуть погодя я смог расслышать далекое радио, исторгающее музыку.

— Похоже, что так, — сказал Кэвин. — Представляешь, я никогда не понимал ее. Она пришла ко мне из ниоткуда в странное время моей жизни, она лгала мне, мы стали любовниками, она прошла Образ в Янтаре и исчезла. Это было похоже на страшный сон. Абсолютно очевидно, что она использовала меня. Долго я полагал — лишь для того, чтобы получить знание Образа и доступ к нему. Но не так давно у меня возникла куча времени для размышлений, и я больше не уверен, что это было основной причиной.

— О-о? — сказал я. — А что тогда?

— Ты, — отозвался он. — Все чаще и чаще я прихожу к мысли, что она хотела понести сына или дочь Янтаря.

Я почувствовал, что холодею. Мог ли факт моего существования быть просчитан настолько? И не было никакой привязанности? И я был преднамеренно задуман для служения какой-то особой цели? Мне совсем не нравились такие намерения. Я чувствовал себя на месте Колеса-Призрака, тщательно выстроенного продукта моего воображения и разума, сотворенного, чтобы протестировать идеи дизайнерских структур, с которыми мог столкнуться только житель Янтаря. И все же он называл меня «папа». Он действительно заботился обо мне. Я начал ощущать к нему смутную иррациональную привязанность. Было ли это оттого, что мы более схожи, чем я воспринимал сознательно?..

— Почему? — спросил я. — Почему ей было так важно, чтобы родился я?

— Могу напомнить лишь последние слова, которыми она завершила Образ, обернувшись демоном. «Янтарь, — сказала она, — будет разрушен». Затем она исчезла.

Теперь меня затрясло. Такие завязки настолько выбивали из седла, что я хотел заплакать, уснуть или напиться. Все что угодно — лишь бы получить передышку на мгновение.

— Думаешь, мое существование может быть частью долгосрочного плана по уничтожению Янтаря? — спросил я.

— Может быть, — сказал он. — Но я могу ошибаться, малыш. Я могу очень сильно ошибаться, и в таком случае приношу свои извинения за то, что так достал тебя. С другой стороны, я мог ошибаться и в том, что дал тебе знать о возможных объяснениях.

Я массировал себе виски, лоб, глаза.

— Что мне делать? — сказал я потом. — Я не хочу помогать разрушению Янтаря.

Он прижал меня к себе и сказал:

— Неважно, что ты такое, и неважно, что с тобой сделали, рано или поздно перед тобой будет некий выбор. Ты нечто большее, чем сумма своих частей, Мерлин. Неважно, что привело к твоему рождению, а твою жизнь — к тому, что сейчас. У тебя есть глаза и мозги и шкала ценностей. Не позволяй никому вешать тебе лапшу на уши, даже если это буду я. И когда придет время — если оно придет — сделай этот выбор сам, дьявол тебя задери. Тогда все, что произошло раньше, не будет важным.