Чтение онлайн

— Полагаю, это зависит от того, сколько у нее появится друзей. Или появилось. Это жестокая планета, ваше высочество. — Губернатор прошел за свой стол. — Вы сказали, что день начался приятно. Потом возникли проблемы?

— Да, пожалуй. — Лисандр рассказал Блейну о пяти молодых людях, которые пытались их ограбить.

— Они убежали. Их вожаку, в общем-то, повезло. Харв только сломал ему нос. Может, еще и ногу, но я так не думаю. Я подумал, что надо бы сообщить в полицию, но не увидел ни одного полицейского…

Улыбка исчезла с лица Блейна.

— Теоретически вы, конечно, должны были сообщить, но на практике никто этого не делает. Я бы на вашем месте в будущем держался подальше от этого района…

— Мы так и поступим.

— Но вы сказали, что были среди оштукатуренных домов. И не заходили в район трущоб?

— Нет.

— Понятно. Прошу прощения. — Блейн нажал кнопку на столе. — Энн, пожалуйста, попросите начальника полиции отправить взвод в район трущоб и задержать обычных подозреваемых. Пусть распространят сведения, что Джимми и Марио заварили кашу.

— Не нужно, — возразил Лисандр.

— Нет, нужно, — ответил Блейн. — Мы не можем везде разместить полицию, но не можем и допустить, чтобы на туристов нападали в тех районах, где они должны быть в безопасности. — Он вздохнул. — Я развесил у входа в туннель Бронсона предупредительные надписи, но люди с той стороны сорвали их. Не могу их винить. Сам бы не хотел жить в покинутом районе.

— У нас на Спарте нет покинутых районов. Пока нет.

— Я понял, что ваш парень — очень опытный телохранитель.

— Строго говоря, он не телохранитель. Сомневаюсь, чтобы у вас на Таните было что-нибудь похожее на фратрии.

— На фратрии?

— Братства. Каждый потенциальный гражданин Спарты с рождения относится к одной из фратрий. Мы стараемся смешивать социальные прослойки и классы. Это немного трудно объяснить — в нашей фратрии мы все братья. Харв — мой сопровождающий, и мне жаль всякого, кто попытается причинить мне вред, но он мой брат и полноправный гражданин, а не телохранитель. Кстати, «гражданин» на Спарте — почетный титул. У нас нет «налогоплательщиков».

— О. Конечно. А теперь, ваше высочество, чем еще могу быть вам полезен?

— Мне нужно увидеться с полковником Фалькенбергом.

— Хороший человек. Обычно это сделать достаточно легко, но как раз сейчас я просил его подавить последнюю пиратскую шайку. У него есть немало и другой работы.

— Это очень важно.

Блейн наклонил голову на бок.

— Не сомневаюсь. Я сам кое-что слышал. Ничего не хотите мне рассказать? — Когда Лисандр не ответил, Блейн кивнул. — Хорошо. Послушайте, я сделаю, что смогу, но может потребоваться какое-то время. А пока у нас на следующей неделе небольшой прием, ничего особенного, все очень неформально. Фалькенберг тоже приглашен и обязательно будет, если его не отвлекут дела этого Свободного государства. Если хотите, приведите с собой мисс Гордон.

— А это уместно на обеде в доме губернатора?

— Да… Ну, на самом деле нет. Но я бы хотел это изменить. И вы можете мне помочь. С вами никто не будет невежлив. Или с вашей гостьей.

— Отец велел мне не вмешиваться в дела других государств.

— Хороший совет, — сказал Блейн.

— Но, конечно, в этом нет никакого вреда. Приду с радостью. С молодой леди…

— Спасибо. Ваше высочество, я убежден, что будущее этой планеты зависит от осужденных и вынужденных колонистов. Некоторые из первопоселенцев, плантаторы и фармацевты, это понимают. Но многие не понимают и держатся за бессмысленные аристократические привилегии.

— У нас похожие проблемы, — сказал Лисандр. — Конечно, нам помогает… многие осужденные, которых присылают на Спарту, подкупили кого-то, чтобы оказаться у нас.

— То есть вы получаете лучших из осужденных. — Блейн улыбнулся. — Здесь тоже такое бывает, но, конечно, в меньших масштабах. Тем не менее платят и за то, чтобы оказаться здесь, а не на планете Фулсона. И время от времени к нам попадают очень умные люди.

Годом ранее…

Ярко-синее калифорнийское небо нависало над восемью тысячами молодых тел, бешено извивающихся в такт электронной музыке. Одни танцевали, другие лежали на спине в траве и пили или курили. Никто не мог игнорировать музыку, хотя почти никто сознательно не воспринимал носовой тенор: он был недостаточно силен, чтобы перекрыть дикие взвизги теремина или звяканье десятка гитар со стальными струнами. На серой деревянной платформе, воздвигнутой посреди готических, постройки двадцатого века, зданий Лос-анджелесского университета ждали своей очереди другие музыкальные группы.

Некоторым музыкантам так не терпелось начать, что они играли на своих инструментах. Никакого звука это не производило, потому что усилители были выключены, зато позволяло музыкантам включаться в бешеный ритм праздника на лужайке кампуса.

Концерт — прекрасное развлечение. К студентам в парке колледжа присоединялись горожане из ближайшего Благотворительного острова. Предприимчивые продавцы предлагали выпивку, травку и борлой. Грузовики подвозили еду. «Дочери Лилит» исполняли оригинальную музыку, затем пришла очередь «Слизи», затем должны были выступать другие известные группы. Толпу окутывала атмосфера мира и дружбы…

— Люмпен-пролетариат. — Говорила молодая женщина. Она стояла у окна, выходившего на лужайку кампуса и на дикую картину внизу. — Люмпены, — повторила она.

— А, это болтовня большевиков. Коммунизм — не выход. Только посмотри на Совмир…

— Революция предана! Предана! — сказала девушка. Она посмотрела на того, кто с ней спорил. — Не будет мира и свободы, пока…

— Прекратите. — Председатель собрания ударил кулаком по столу. — У нас много работы. Не время для идеологических споров.