Чтение онлайн

— Лицо запомнили? Узнать смогли бы?

— Нет. Я же говорю, самый обычный малый. Я даже цвета волос его не видел.

— Рабочих тоже не запомнили?

— Работяги, они и есть работяги. Молодые ребята.

— А какой холодильник они несли?

— Не знаю. Он же упакован был. В коробке и досками обит. Как из магазина. Я тоже купил дочери холодильник на день рождения и привез его из магазина домой, а ей отвез в знаменательный день. Подарки раньше времени не дарят.

— Больше никого не видели?

— Знаю, что там женщина была.

— Тоже молодая?

— Когда я из ванной в туалет переходил, чтобы вентили закрутить, то только клетчатую юбку заметил. Мелькнула и скрылась за дверью. Она выходила из квартиры, когда я шагнул в коридор. Но молодые такие юбки не носят. Хотя черт его знает…

— Вы ушли, хозяин остался, а когда вышли на улицу, то грузчики с холодильником ждали хозяина?

— Никого там уже не было. И машины тоже.

— Вы только вентили закрыли и сразу же ушли. А холодильник надо с третьего этажа спустить и на машину погрузить. Лихие грузчики получаются. Похоже, они с холодильником бегом с лестницы сбежали и на самосвал его закинули. Так?

— В квартире я пробыл минут пять-семь. Вынести они его успели бы, а вот погрузить, вопрос не ко мне. Я ведь не думал об этом.

— А когда заходили в подъезд, видели грузовую машину?

Слесарь подумал, потом кивнул.

— «Газель» стояла. Но не грузовая, а фургон, наподобие «маршрутки». На резину обратил внимание. У братана такая же, так он не знает, какую ему резину покупать. Всесезонку хочет. Вот я и приглядываюсь, кто на какой ездит. Только вряд ли эта машина за холодильником приезжала. Их же стоймя перевозить надо, а не лежа. А двухкамерный в «газель» не встанет.

— Значит, холодильник большим был?

— Как фоб. Двоим тяжело.

— Конечно. Особенно по лестнице и бегом.

— А я-то тут причем? — возмутился слесарь.— Вы спросили, я ответил. Что видел, о том и рассказал.

— Нет, никто не спорит. Только теперь нам надо будет все запротоколировать.

— Опять по новой? — слесарь тяжело вздохнул.

Они назначили свидание на кладбище. Правда, не ночью, а днем, но в самом дальнем углу, куда можно пролезть через дыру в заборе и где на заросших могилах стоят покосившиеся кресты. Наверное, в этом был какой-то смысл или знак. Но они здесь часто встречались по настоянию одной из сторон. Вторая сторона не возражала.

Не возражавший стороной был Пухов Георгий Васильевич, известный больше под кличкой Могила. Могила, как всегда, пришел первым, чтобы его приятель мог убедиться: он прибыл на свидание один, без своих архаровцев, и никто об их встрече не знает.

Наконец появился и второй. По всем сводкам и данным он лежал в больнице в плачевном состоянии под пристальной охраной службы безопасности банкира.

Адвокат Добронравов вовсе не выглядел умирающим и чем-то напоминал тушканчика — подвижного, живого. Адвокат был в плаще с шарфам, перчатках и шляпе. Не хватало темных очков, галош, зонта, а то был бы вылитый господин Беликов из «Человека в футляре». Он присел рядом с Могилой.

— Плохие новости, Могила?

— Я все делал согласно инструкциям. Ошибся не я, а ты в своих расчетах, Додик. Рано послал Киру к ментам.

— Ты дал мне сигнал, что твой супер-взломщик уже в квартире. Кира привезла их на место через полтора часа, по дачам их мотала. Разве мало времени тебе дали?

— Артем работает руками. Он не станок. Плохо ты свои сейфы знаешь. Он успел. Но его едва не накрыли. А мои оболтусы и вовсе в квартиру зайти не успели. Тут еще сигнализация сработала. Ментов налетело, как ворон на падаль.

— Кира там же проверила телефонный справочник, как только они вошли. Сделал вид, что ищет нужный телефон, но конверта в книге не оказалось. Я ей верю. Значит, марку унес твой парень.

— Нет, Давид. Он работает чисто и никогда не гадит. Вот ему я верю, а твоей подружке нет. Ты вообще сам себе перестал верить, Давид. Все можно было сделать чисто и быстро. А ты растянул бодягу на две недели да еще с выкрутасами. Боялся, что я марки себе хапну? Зачем они мне? Я уважаю дензнаки, а не всякую шушеру. Нет, ты по одной мне их передавал. Одну достал, отдал твоей крале и только после этого ты давал мне адрес следующей точки. Доигрался. Третью марку упустил. Где ее теперь искать? На меня не рассчитывай. Я свою работу сделал. С тебя пятьдесят косых «зеленых».

— Пятьдесят за три, а ты мне отдал две.

— Я четыре месяца двух придурков возле себя держал ради чего? Четыре налета, два прихлопа — и будь здоров. А знаешь, что мне стоило из Москвы аса по сейфам вызвать? Просьбы, мольбы, унижения… и затраты…

— Ладно, не ерепенься, Могила. Свое ты получишь. Назови мне имя взломщика.

— Он уже в Москве. Ушел его поезд.

— Это мои трудности. Ты отошел в сторону, а я сам с ним разберусь. Ты ведь теперь за него не в ответе?

— Он контракт закончил, а дальше его дело. Птица вольная, ему никто не указ.

— Тем более.

— Козья Ножка его кликуха.

— Брось, Могила. Ты работаешь чисто и ни с козьими ножками, ни оленьими копытцами путаться не станешь. Мне сейчас не до шуток.

— Артем Алексеевич Зерцалов. Не ищи ты, До-дик, на свою задницу приключений. Тебя за него в порошок сотрут. Да и не достать тебе его. Не думай, что ты умнее. Не по зубам тебе сей орешек.

— Забудь, Могила. Ты свое дело сделал, а у меня проблемы остались. А теперь скажи мне, когда твои придурки пришли рвать матрацы и ломать мебель ко мне домой, то картин на стене уже не было?

— Я же тебе уже говорил, Додик. Вторую марку взяли в шестом томе Советской энциклопедии. Тихо и без шума разломали твое старье. Ты же сам все подготовил и надпилил. Ни шума, ни свидетелей. Десять минут, и тихо ушли. Второй час ночи с будильника капал. Я же приехал к тебе сразу после того, как сдал марку Кире. Она тебе все подтвердила. Ты ведь сам ее заставил нас контролировать. Она сидела в машине напротив дома и видела, во сколько Савва с Ванькой вошли, во сколько вышли и с чем. Отъехали на три квартала, убедились, что все чисто, остановились, подошли к ее машине и передали ей конверт с маркой.