Чтение онлайн

— Но мне бы не удалось, не будь этой ниточки, — настаивала Айрин.

— Вот этого мне ни за что не понять.

— Ну, ладно, Керди;, пошли в дом, и Лути даст тебе что-нибудь поесть. Я думаю, тебе просто необходимо подкрепиться.

— Я и сам так думаю. Но мои отец и мать будут сильно обо мне беспокоиться. Мне пора: сначала домой, чтобы рассказать обо всём матушке, а затем назад в рудник, чтобы успокоить отца.

— Хорошо, хорошо, Керди, только нам оп пути. Я проведу тебя через дом, так ближе.

По дороге они никого не встретили, потому что все домашние, как и прежде, метались в поисках принцессы неизвестно где. Когда дети вошли в дом, нить (а Айрин всю дорогу не переставала на это надеяться) повела её к древней лестнице. Девочке кое-что пришло в голову. Она обратилась к Керди с таким предложением:

— Там ждёт меня моя прабабушка. Пойдём со мной, и ты её увидишь. Тогда ты поверишь, что я говорила тебе правду. Пойдём же, Керди, будь другом. Мне так грустно оттого, что ты думаешь, будто я говорю неправду.

— Я вовсе не сомневаюсь, что ты веришь в то, о чём рассказываешь, — возразил Керди. — Просто в твоей головке иногда появляются забавные фантазии.

— Тогда пойдём со мной, милый Керди!

Маленький рудокоп не смог противиться этой просьбе; хотя он почти робел, впервые в жизни попав в такой огромный дом, он уступил и пошёл вслед за девочкой вверх по лестнице.

А затем они взбежали по первой лестнице, по второй, по третьей, пронеслись рядами пустых комнат и, вскарабкавшись по узкой лесенке, попали в башню. С каждой лестницей и с каждым шагом Айрин становилась всё радостнее и счастливее. Но когда, наконец, она постучалась в дверь рабочей комнаты своей прабабушки, то ответа не последовало, и даже не слыхать было жужжания колеса прялки. Её сердечко оборвалось — но секунду спустя она догадалась, что можно ведь постучать и в противоположную дверь.

— Входите, — раздался ласковый голос старой женщины. Айрин отворила дверь и вошла, а следом и Керди.

— Ну, вот и ты! — воскликнула пожилая женщина. Она сидела у камина, в котором по-прежнему полыхали розы — красные вперемежку с белыми. — Я заждалась тебя и уже начала немного беспокоиться. Мне, право, следовало раньше тебя встретить и провести сюда.

Говоря это, она подхватила маленькую принцессу и усадила её себе на колени. Теперь на женщине снова было белое платье, и выглядела она, если только это возможно, ещё красивее, чем прежде.

— Прабабушка, а со мной Керди. Он не поверил мне, когда я рассказала ему о тебе, поэтому я привела его с собой.

— Вижу, вижу. Он славный мальчик, твой Керди, такой смелый! Ты рада, что спасла его из заточения?

— Конечно, рада, прабабушка! Но он нехорошо делал, что не верил мне, когда я говорила правду.

— Люди верят только в то, во что они способны поверить, и кто верит в одно, не должен сердиться на того, кто верит в совсем другое. Ты и сама вряд ли бы во всё это поверила, если бы оно не приключилось с тобой лично.

— Наверно, прабабушка, это так! Стыдно признаться, но ты права. Зато теперь и он поверит.

— Не знаю, так ли? — ответила прабабушка.

— Ты веришь, Керди? — обратилась Айрин к мальчику.

Керди стоял посреди комнаты, изумлённо тараща глаза. Принцесса решила, что он поражён красотой её прабабушки.

— Поклонись же моей прабабушке, Керди, — сказала она.

— Не вижу никакой прабабушки, — хмуро ответил Керди.

— Как не видишь прабабушки! Я же сижу у неё на коленях! — возмутилась принцесса.

— Не вижу, и всё, — повторил Керди с обидой в голосе.

— А видишь, как чудесно горят в камине розы — правда, теперь там есть ещё белые розы, а не только красные, — продолжала спрашивать Айрин, сбитая с толку не меньше Керди.

— Нет, не вижу, — настаивал Керди, не переставая хмуриться.

— И голубой кровати не видишь? И розового покрывала? И этой чудесной люстры как луна, вот этой, что свешивается с потолка?

— Вы изволите играть в сочинялки, ваше королевское высочество, и я считаю, что это не очень любезно с вашей стороны — после того, что мы вместе перенесли в этот день, — сказал Керди, чувствуя себя глубоко задетым.

— Тогда что же ты видишь? — спросила Айрин, которой вдруг пришло в голову, что не верить ему — это столь же нехорошо, как и то, что он ей не верит.

— Я вижу совершенно пустой чердак, точно как в хижине моей матери; правда, такой большой, что вся эта хижина сюда вместится, и ещё останется простору, — ответил Керди.

— А больше ты ничего не видишь?

— Я вижу лохань, вижу кучу гнилой соломы, высохшее яблоко, солнечный свет, пробивающийся сквозь дыру в крыше и освещающий твою головку, и ещё благодаря ему отлично виден толстый слой серой пыли, покрывающей всё вокруг. Оставь свои фантазии, принцесса, и возвращайся в детскую, как хорошая девочка.

— Но ты же слышал, как моя прабабушка разговаривает со мной? — чуть не плакала Айрин.

— Нет. Я слышал всего лишь воркование голубей. Если ты сейчас же не отправишься вниз, я брошу тебя здесь. Так что не упрямься, ведь никто не поверит ни одному нашему слову. Все решат, что мы насочиняли. Только мои отец с матерью способны мне поверить. Они-то знают, что я не выдумщик.

— Значит, ты мне так и не поверил, да, Керди? — сказала Айрин, тихо заплакав от разочарования и досады: ведь теперь в их с Керди отношениях словно трещина пролегла.

— Не верится, и ничего тут не поделаешь, — ответил Керди и повернулся к выходу.

— Как же так, прабабушка? — всхлипнула принцесса, уткнувшись носом в грудь старой женщины. Её сотрясали сдавленные рыдания.

— Ему нужно дать время, — сказала прабабушка. — А пока — тебе не верят, и ты смирись. Снести это нелегко, но и мне приходилось такое сносить и ещё не раз придётся. В самом конце я позабочусь о том, чтобы Керди думал о тебе получше. А теперь мы его отпустим.

— Идёшь ли ты? — спросил Керди.