Чтение онлайн

Не думаю, что я когда-нибудь снова буду «в порядке».

13 сентября, понедельник, 8,00, мансарда.

В мою комнату только что заходила мама, чтобы сказать, что она понимает, что я скорблю, что потеряла любовь всей моей жизни.

Она сказала, что понимает, как я должна быть расстроена и как мне должно быть тяжело, потому что на протяжении недели я пережила ужасный разрыв и еще потеряла лучшую подругу.

Она сказала, что глубоко сочувствует моему состоянию и понимает, что я чувствую необходимость оплакать потерю.

Она сказала, что пыталась дать мне время и не трогать меня, чтобы я могла оплакать потерю.

Но она сказала, что целый день в постели – это достаточно долгое время.

И что ей неприятно видеть меня во фланелевой пижаме, которую, если она не ошибается, я не снимала с субботы. А еще она сказала, что пора вставать, одеваться и идти в школу.

Конечно, мне ничего не оставалось, кроме как сказать ей правду:

Что я умираю.

Конечно, я понимаю, что я не умираю по-настоящему.

Но почему у меня такое чувство, как будто я умираю?

Я все надеюсь, что это само пройдет.

Но оно не проходит и не проходит. Когда я закрываю глаза, чтобы уснуть, то надеюсь, что когда я проснусь и открою их снова, то окажется, что это был просто дурной сон.

Но это не сон. Каждый раз, когда я просыпалась, я все еще была в своей кровати во фланелевой пижаме, в той же самой, в которой я была, когда Майкл сказал, что нам лучше снова стать просто друзьями, и наш разрыв не оказывается сном.

Мама сказала, что я не умираю. Даже после того, как я дала ей пощупать мой неровный пульс и потрогать мои липкие от пота ладони. Даже когда я показала ей белки глаз, которые заметно пожелтели. Даже когда я показала ей язык, который стал почти белым вместо здорового розового цвета. Даже когда я ей рассказала, что зашла на медицинский сайт и мне стало ясно, что у меня менингит.

В таком случае, сказала мама, мне лучше одеться, чтобы она срочно отвезла меня в больницу.

Тут я поняла, что она распознала мой блеф. Поэтому я стала умолять ее разрешить мне провести еще один день в постели. И тут она наконец смягчилась.

Но я не сказала ей, что я никогда больше не встану с постели.

Это правда. Сами подумайте, теперь, когда Майкл ушел из моей жизни, у меня нет ни одной веской причины вообще вставать с постели. Тем более для того, чтобы идти в школу.

Ну да, верно, я принцесса Дженовии, я ВСЕГДА буду принцессой Дженовии, независимо от того, буду я ходить в школу или нет.

Так какая разница, пойду ли я в школу? Работа у меня всегда будет – я принцесса Дженовии, независимо от того, окончу я школу или нет.

А поскольку мне уже исполнилось шестнадцать, никто не сможет заставить меня ходить в школу.

Следовательно, я решила больше туда не ходить. Никогда.

Мама сказала, что позвонит в школу и скажет, что меня сегодня не будет, а потом позвонит бабушке и скажет, что на уроки принцессы я тоже сегодня не приду. Она даже сказала, что ласт Ларсу выходной день, и что если мне так хочется, я могу проваляться еще один день в постели.

Но что завтра, что бы я ни говорила, я пойду в школу.

На что я сказала только, что это ОНА так думает.

Может быть, папа разрешит мне переехать в Дженовию.

13 сентября, понедельнику 17.00, мансарда

Только что заходила Тина. Мама разрешила ей меня навестить.

Лучше бы не разрешала.

Наверное, по мне заметно, что я два дня не принимала душ, потому что, когда Тина меня увидела, то у нее глаза на лоб полезли. Однако она притворилась, что ее не шокировали мои сальные волосы и все такое. Она начала:

– Твоя мама мне сказала. Насчет Майкла. Ох, Миа, мне ужасно жаль. Но ты должна вернуться в школу. Все по тебе ужасно скучают.

– Лилли не скучает, – сказала я.

– Ну… – Тина поморщилась. – Это правда, но все равно. Не можешь же ты на всю оставшуюся жизнь закрыться в своей комнате.

– Я знаю, – сказала я. – Завтра я вернусь в школу.

Но это было полное вранье, даже произнося эту фразу, я чувствовала, как у меня потеют ладони. При одной мысли о возвращении в школу мне хотелось рвать я метать.

– Я очень рада, – сказала Тина. – Я знаю, что у вас с Майклом не сложилось, но может быть, око и к лучшему. Он же тебя намного старше, и ты еще учишься в школе, а он уже в колледже и все такое.

Мне просто не верилось. Даже Тина, моя самая преданная сторонница в том, что касается моей любви к Майклу, и та меня предает. Но я постаралась не показать, как я потрясена.

– Кроме того, – продолжала Тина, не подозревая, какую ужасную боль она мне причиняет, – теперь ты можешь полностью сосредоточиться на романе, который ты всегда хотела написать. И можешь уделять больше внимания школе, и тогда ты получишь оценки, с которыми можно поступить в хороший колледж, где ты встретишь классного парня, который поможет тебе забыть Майкла.

Ну да. Потому что именно этого я и хочу. Напрочь забыть Майкла, Единственного парня, единственного ЧЕЛОВЕКА, рядом с которым мне было совершенно спокойно.

Но вслух я этого не сказала. Я ответила:

– Знаешь, что, Тина? Ты права, встретимся завтра в школе, Я обещаю.

 И Тина ушла, вся такая довольная, думая, что она меня подбодрила.

Но я в это не верила. В то, что Тина права.

И я не собираюсь идти завтра в школу. Я сказала это только для того, чтобы Тина ушла. Потому что разговор с ней меня очень утомлял. Я хотела только одного: снова лечь и заснуть.