Чтение онлайн

Видя, что Римадзе несколько замешкался, Лысков обратился к Высоцкому:

– Можно, начну я, – и получив утвердительный ответ, обратился к Анжелике: – Какое отношение к тебе имеет господин Трегир и вообще руководство Армии Свободы?

– Под руководством Армии Свободы, я так полагаю, вы имеете в виду ещё и Лаура?.. Самое, что ни на есть, дружеское. Мы с ними старые кореши.

– Как это?

– Понимаете ли, Армия Свободы, или попросту свободцы – подданные Анастаса. А это совсем неангельское королевство. Оно преследует свои интересы. Они живут за счёт раздаваемых кредитов. А дальше контролируют политическое положение тех, кому дали деньги. Если их не устраивает действующий режим, они договариваются с оппозицией, обещают им дать денежки и помогают сместить старую власть. Или же, наоборот, если их правительство устраивает, то они пытаются его спасти всеми силами. Но не все хотят жить в долг. Вот тогда приходим мы. Вы не думайте, что мы просто дети. У нас есть и старшее поколение так называемые наставники – самые старшие по возрасту, неугомонные люди. У них ещё нет имущества, но уже есть чувство справедливости, их ничего не связывает. Поэтому они охотно помогают обездоленным бороться за свои права. А свободцам это не нравится, особенно когда мы успеваем предугадать их шаги.

– А каким же образом вы узнаете, что они хотят предпринять.

– Так у нас всё как в нормальной армии: есть своя разведка, шпионы, стратеги, консультанты, лазутчики… Они у нас пытаются выведать, а мы у них.

– А какова твоя роль? – вмешался Римадзе.

– А я консультант. Мне приносят документы, а я делаю их анализ. Конечно, я не одна, сначала информацию обрабатывают на местах, а мне уже в обобщённом виде, и потом уже даю рекомендации. Вот как, например, вчера. Правда, наших там не было, насколько мне известно.

– Почему именно с тобой хотел встретиться Трегир, а не стал вести переговоры с Романом.

– Вот, Геннадий Юрьевич, вы умеете водить машину?

– Ну, – подтвердил Высоцкий, не понимая к чему она клонит.

– Но ведь на служебной машине вас возит водитель, а не вы сами. Так и у нас. Да Роман может, но зачем, на это есть специальные люди.

– А почему ваш штаб возглавляют дети?

– Во-первых, это юношеская армия. А во-вторых, на детей ведь трудней всего предположить, что они могут играть в большую политику. Разве не так?

– Хорошо, но всё-таки, что такое ваша армия. И почему, например, нельзя существовать в рамках той же пионерской или комсомольской организации?

– Ну, во-первых, мы охватываем многие страны, а не в рамках одной страны. А во-вторых, но ведь в комсомоле и в пионерах скучно.

– Скучно…

– Ну, как это правильно выразиться… Но ведь каждый хочет быть героем. Но где? Хорошо учиться и помогать взрослым… Может быть, это и хорошо, но нет риска. Вот, Спартак Палладович, Вы когда-нибудь скакали на лошади по бескрайней степи, и лошадь набирает скорость, а впереди препятствие? И становиться так страшно, что сердце замирает. Но берёшь препятствие, и тебе ещё хочется ощутить это. Говорят, это как почувствовать вкус крови на губах…

Да, Римадзе было что вспомнить, как наполнялось мальчишеское сердце от той радости, когда несёшься навстречу ветру на коне. И как страшно и больно, когда падаешь с лошади. Но не успеют затянуться царапины, как тебя снова, как алкоголика к бутылке, тянет снова и снова лететь, и задыхаться от ветра. Именно поэтому он и выбрал эту профессию, которая раз от раза подбрасывала адреналина в кровь. Говорят, если человек хоть раз испытал это чувство, он будет подсознательно стремиться к этому всю жизнь.

– Анжелика, а ты кем хочешь стать, когда вырастешь? – неожиданно спросил Римадзе.

– Я, – она вдруг покраснела, смутилась, но, быстро совладав с собой, ответила, – человеком.

– Нет, это понятно, но какую профессию бы ты выбрала. Мне кажется, тебе надо идти работать следователем. И адреналина в крови будет достаточно, и «вечный бой. Покой нам только снится…» Правда, мы скоро искореним преступность…

– Знаете, сначала надо школу закончить. И потом, нам не дано знать, что нас ждёт впереди. Например, я ещё вчера даже не предполагала, что сегодня буду сидеть здесь перед вами.

– Но ведь ты сама виновата. Не пошла бы в армию– сидела бы дома.

– Так уж сложились обстоятельства. Не я пошла, мне пришлось. – и, увидев удивлённые взгляды, пояснила, – чтобы скучно не было. Понимаете, мне с моей памятью время на учёбу тратить почти не приходится. А в армии я многому научилась. Мне там некогда скучать. Правда, иногда выспаться хочется. Но это иногда. Энергии у меня слишком много, а её надо куда–то девать.

– Да, твою энергию, да в положительное русло…– задумчиво проговорил Высоцкий.

– Ладно, мы ушли в лирику– вернул всех к действительности Снежко.

– Вы правы. – поддержал его Лысков. – Ты знала, что свободцы захватят школу?

– Конечно. Они нас предупредили неделю назад. Мы не думали, что они действительно на это решаться.

– А какую они преследовали цель, захватив школу?

– Со мной встретиться. Я же говорю, мы с ними старые друзья, но вот я никак к ним на вечеринку попасть не могу, вот они и решили пригласить таким образом.

– Хорошо, а что им надо было от тебя?

– Подарок сделать к первому сентября. Вот этот, – и она указала на кольцо, надетое на мизинец. Маленькое аккуратное с крошечным бриллиантиком.

– Вот как, и за что такие подарки?

– Я же сказала, что к первому сентября. У нас есть обычай, мы им беспорядки, а они мне за это бриллиантик.

– А что за бумаги тебе передали.

– Ну какие вы непонятные. Я же говорю, мы им беспорядки…

– Но ты же сказала, что ваших там не было.

– Не было, так ведь могли быть…

– Хорошо, а почему ты появилась как–то в районе одиннадцати, когда по логике уроки должны были уже давно начаться.

– Знаете, есть грех такой, проспала…

– И всё же.

– Ну а чего в начале делать? Смотреть, как происходит построение. А потом, может, и без меня бы обошлись. Увидели вас, нас, ну и струсили бы, или удовлетворились бы Романом.

– Ну а остальные почему же раньше прибыли.

– Ну, понимаете, у них приказ. У меня нет приказа. Я птица вольная. А они нет.

– Это почему же?

– Ну как вам объяснить… Я беспогонная.

– Анжелика, а что тебе известно о пропавшей принцессе? – неожиданно спросил Римадзе. Лысков всматривался в лицо девочки. Ему хотелось увидеть её реакцию.