Чтение онлайн

— Спасибо… пока.

Его глаза не отрывались от моих, пока между нами не закрылась дверь, и я двинулась к кровати, как раз когда Тори вернулась в комнату. Мое сердце бешено колотилось, и я приложила к нему руку, чтобы заставить замедлиться. Я была так измотана, но в то же время бодрствовала. Эта ночь была самой длинной из всех, что я когда-либо пережила, и, взглянув на часы на стене, я поняла, что до рассвета уже недалеко.

Я скользнула под одеяло, и Тори сделала то же самое, мы прижались друг к другу, как тогда, в нашей дерьмовой квартире в Чикаго. Тот диван-кровать заставил нас быть вместе, теперь мы делали это добровольно, нуждаясь в комфорте нашей связи. Мы лежали лицом друг к другу, подперев головы подушками, а свободные руки сжимали друг друга.

— Орион накрыл пузырь молчания, — сказала я ей. — Мы можем говорить то, что нам нравится.

— Я бы все равно сказала то, что мне нравится, — сказала Тори с тяжелым взглядом.

— Ты действительно винишь Дариуса в том, что произошло? — спросила я, чувствуя, что у меня все внутри сжалось. Я понимала, почему она злится на него, но я не могла винить его за выбор, который он сделал в пользу своего брата.

— Не за то, что произошло, я виню его за то, что он слишком похож на своего отца. И за то, что он недостаточно старался помочь нам.

Мое горло сжалось при воспоминании о том, как я оказалась в том кратаре, когда рука Ориона сомкнулась вокруг моей, а его извинения сыпались на меня как дождь. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким беспомощным. Я тоже никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Он и Дариус пытались помочь нам, но они просто… не смогли.

— Я думаю, он хотел помочь, — мягко сказала я.

— Этого было недостаточно, — прорычала Тори, и на секунду показалось, что тьма застилает ее глаза.

Я нахмурился, прилив мощной энергии хлынул в мое тело, как будто она исходила прямо из того места, где встретились наши руки. Внутри меня открылся глубокий колодец тьмы, и, представив лицо Дариуса, я возненавидела и его. Я ненавидела его так сильно, что чувствовала, как он прожигает путь прямо в мою душу. И я хотела утонуть в этом темном чувстве, пока оно не поглотит меня.

— Дарси, твои глаза, — встревоженно вздохнула Тори, садясь и опуская мою руку.

Темнота все еще клубилась в моей груди, казалось, призывая меня. Я напряженно моргнула, посмотрела на Тори, сосредоточилась на ней и заставила это пугающее чувство отступить.

Я села и заглянула в глаза Тори, проверяя, нет ли там следов этой затянувшейся тени.

— Что с нами не так? — прошептала я, мой голос покинул меня, когда тревога встрепенуло мое сердце.

Тори сглотнула и покачала головой.

— Может быть, это просто последствия того, что сделал Лайонел. В нас побывали тени, они прошли сквозь нас.

Я медленно кивнула, прижав руку к груди, когда внутри меня снова зашевелилась темная яма и страх прокрался в мои кости.

— А что, если они не ушли? Что, если они все еще здесь? Разве ты не чувствуешь этого?

Тори прижала руку к груди, в ее взгляде появилось беспокойство. Ее губы разошлись в ужасе.

— О, черт. Я думаю, ты права.

— Мы должны сказать Ориону. — Я поднялась, но Тори схватила меня за запястье.

— Нет! Мы не можем сказать ему. Он расскажет Дариусу.

— И что? — Я покачала головой, и тени снова закружились в ее взгляде.

Она быстро моргнула и отпустила мою руку.

— Пожалуйста, — ее тон смягчился. — Я не доверяю ему, и что Орион может сделать в любом случае? Мы разберемся с этим сами, как и со всем остальным.

Я нахмурилась, прикусив губу.

— Орион знает, что делать. Он учил Дариуса темной магии, он должен знать и о тенях.

— Да, и посмотри, что случилось в последний раз, когда мы были рядом с ним и этой херней с темной магией.

Мое сердце резко сжалось при воспоминании о Тори с истощающим кинжалом, истекающей кровью на земле. И то, как отреагировал Дариус…

— Хорошо, — прошептала я, ложась обратно под одеяло и пытаясь прогнать холод в своем теле. — Но если это выйдет из-под контроля, я скажу ему. Мы не знаем, что это значит, и мы не можем найти это в любом старом учебнике.

— Я знаю… но только пока, хорошо? — Она снова скользнула ко мне под одеяло, и мое сердце начало замедляться.

— Хорошо.

— По крайней мере, одна хорошая вещь вышла из этого. У нас проявился наш Орден, — сказала Тори с полусерьезной улыбкой.

Я улыбнулась в ответ, пытаясь найти положительные моменты, хотя это было трудно после всего, чему мы стали свидетелями.

— Да, и теперь мы должны это скрывать. — Я закатила глаза, а Тори фыркнула от смеха.

— Я знаю, верно? Когда же мы когда-нибудь отдохнем? Я хочу полетать и выбить Дариуса из облаков.

Я негромко рассмеялась, мои глаза болели от усталости. Казалось, что с полуночи мир перевернулся вокруг своей оси. Как будто мы попали в альтернативную реальность, где мы были сильнее Наследников и Лайонела Акрукса. Нам еще предстояло использовать эту силу, и, может быть, тем временем эти тени уйдут из наших тел, и нам не придется жить с их гнетущей тяжестью, которую я чувствовала, как она растет в моей груди. Но у меня было ужасное предчувствие, что все будет не так просто.

Я проснулась рано, почувствовав запах кофе, и с тоской застонала, сползая с кровати и бросая взгляд на часы. Было чуть больше восьми утра, но не похоже, чтобы Тори собиралась просыпаться в ближайшее время. Она слишком сексуально обнимала подушку, ее попка торчала из-под футболки Дариуса.

Я не смогла сдержать улыбку, когда направилась к двери, на цыпочках выйдя наружу и гадая, какую приветственную вечеринку я получу от Дариуса этим утром. Но его гнев, казалось, никогда не был направлен на меня так сильно, как на Тори. А иногда его взгляд казался гораздо более бесстрастным, как будто он испытывал к ней не только ярость.

Я прокралась вниз по лестнице, тепло огня омывало меня, когда я прошла в гостиную/кухню, где Орион готовил кофе. Я осмотрела комнату, но Дариуса не было видно. И хотя мне очень хотелось подойти прямо к Ориону и обхватить его за талию, я не думала, что стоит рисковать.

— С молоком, черный, с сахаром, никакой? Мне только что пришло в голову, что я знаю о тебе недостаточно, Голубок. — Орион повернулся ко мне с косой улыбкой. Он был без рубашки, что невозможно было не заметить, но все, о чем я могла думать, это то, что если кто-то услышит, как он это говорит.