Чтение онлайн

Что-то необычное, какое-то ощущение чужого присутствия на мгновение отвлекло ее внимание от разговора за дверью, словно кто-то заглянул в кубрик из коридора. Шайя непонимающе глянула по сторонам и тут же забыла о странном ощущении, снова повернув голову и прислушиваясь. Судя по голосам, там находились Петр Свистун и Саня Большой. Вот тебе и на. И когда Санек успел? Не иначе как вышел из тренажера сразу после нее и перед зеркалом, естественно, не вертелся – с какой-такой радости разглядывать вместительное брюшко, красноречивое свидетельство его любви выпить тройную дозу пивка и закусить чем-нибудь калорийным? Значит, и Бола вскоре может подойти. Впрочем, уроженец безводной Сокты, выросший среди вечных сухих ветров и пыльных бурь, Бола не особенно любил душ. Он и в симуляторе почти не потел. Не нервы – сталь. Если для многих пилотов наиболее полный самоконтроль достигался лишь при слиянии с роботом, благодаря его программному обеспечению и нейрооборудованию, а в жизни они вели себя как самые обычные люди, каждый со своими причудами и «тараканами» в голове, то Бола и в жизни был всегда спокоен, невозмутим, собран.

У Шайи мелькнула озорная мысль – а может ей так и войти в душевую – голышом, порадовать мужчин видом своих соблазнительных форм. Мужчины, как известно, любят глазами. До того как, понятное дело, перейти к рукам. Но, поколебавшись, она передумала. Даром что ли в душевой для нее имелась специальная ширмочка. Сами же мужчины и позаботились. Санек, вне всякого сомнения, подобный шаг оценит по достоинству, ни скабрезных шуток, ни телодвижений с его стороны против ее желания не последует, полюбуется с удовольствием, а вот Петр – величина непредсказуемая. Лучше его не провоцировать. В их команде Петр состоял около года, заменил уволившегося пилота. Парень со странностями, никогда не знаешь, что отмочит, причем с совершенно серьезным видом. Своим человеком в команде он для Шайи так и не стал. Хотя как мужчина был весьма для нее привлекателен. Иной раз она ловила себя на том, что не прочь завести с ним более близкие отношения, но не знала, как сломать стенку легкого отчуждения, возникшую между ними с самого начала их знакомства. Черт его знает, что Петру в ней так не понравилось, но общения с ней он обычно избегал.

Она снова взялась за ручку и снова замерла. Подслушивание не входило в число любимых занятий Шайи, но девушке показалось, что в разговоре мелькнуло ее имя. Вернее, кличка. Эти ребятки полагают, будто она не знает, что ее прозвали Принцессой. Прозвище девушке нравилось, но она не собиралась поощрять подобное начинание и демонстративно не замечала подобного обращения в компании. Лоцман помог усилить слух программно:

– …Санек, не учи меня жить. То, что я о ней думаю, мое личное дело.

– Да что ты против нее имеешь, наемник? – Санек периодически всех так обзывал, словно сам наемником не являлся и защищал жителей Двойного Донца совершенно бескорыстно.

– Отстань.

– Думаешь, я не вижу, как ты неровно дышишь в ее сторону? Что же тебе так не нравится в ней, а?

– Ладно, хочешь знать мое мнение? Слишком горячая. Не в моем вкусе. Эмоции прыгают впереди мозгов.

– Я вот что тебе скажу, Петр. Шайя – отличная девчонка. И отличный пилот. В нашей команде она больше шести лет, заметь, гораздо дольше, чем ты, и мы отлично с ней ладим. В обиду мы ее не дадим.

– Я не собираюсь ее обижать. Я просто ненавижу таких, как она!

– И почему же? Что она тебе такого сделала?

– Что она сделала? Лучше спроси, чего она не сделала. А я тебе скажу – она не выполняет своей генетической программы. Мужчины созданы для войны. Женщина – для продолжения и сохранения жизни. Ей нечего здесь делать, боевые роботы не для нее.

– Петр, полегче на поворотах…

Дальше Шайя слушать не стала. Ворвалась в душевую как ураган. Санек и Петр голышом стояли под струями горячей воды, бьющей из потолка. Увидев ее, они умолкли, но даже не попытались прикрыться, привыкли. Шайя остановилась перед ними в двух шагах, сложила руки на груди и слегка откинула голову. Весьма характерный жест, свидетельствующий об ее настроении – когда она злилась, она всегда принимала эту позу. С детства.

– Что ж, мальчики, я польщена. Быть любимой темой для разговоров – это дорогого стоит.

– И много ты услышала? – Полные губы Санька растянулись в иронично-примирительной усмешке. Мощные выступающие скулы в контрасте с сужающимся к затылку черепом делали его вид немного забавным, но мало находилось шутников пройтись по его внешности. Шайя как-то оказалась свидетельницей шутливой потасовки Болтуна с Бородой, парни дурачились, так Санек подхватил каждого одной рукой, вздернув в воздух, словно они ничего не весили, и держал так, пока оба не запросили пощады. После чего отпустил с миром, наказав более не шалить в его присутствии. В мирной обстановке Саня Мельница был очень сильным человеком с добродушным характером, но стоило ситуации как-то обостриться, и он превращался в ходящее воплощение старинной пословицы, гласившей о том, что добро должно быть с кулаками. А в бою он и вовсе становился умелым и беспощадным бойцом.

– Достаточно. – Шайя уставилась на Петра. – Говоришь, я не выполняю своей генетической программы? Ты посмотри-ка, как заговорил наш сельский неуч.

Петр смотрел на нее и молчал. Ни тени улыбки на лице. Вообще никаких эмоций. Словно окаменел. Струи горячей воды хлестали его по плечам, брызги летели во все стороны, но он стоял неподвижно и смотрел на нее.

– Полегче, Шайя, вам ни к чему ссориться, – Санек выключил душ, снял полотенце с крючка и принялся неторопливо вытирать свое рослое объемистое тело, мирно улыбаясь и шумно сопя. Весь его вид демонстрировал, что ничего особенного не произошло, все путем, все свои, ссориться незачем, да и нет никаких причин для ссор…

Но Шайя смотрела только на Петра.

– Да я все понимаю, Санек. Это у него просто сельское воспитание сказывается. Похоже, женщины на Сонгердане не имеют права слова, и все их обязанности сводятся к уборке, готовке и продолжению рода. Кстати, Петр, а ты выполняешь свою генетическую программу? Сколько ты у нас? Год? Просвети меня, дремучую, отсталую от жизни, почему я еще ни разу не видела, чтобы ты подцепил где-нибудь симпатичную девочку и уединился с ней для любовных упражнений? А может, ты даже не мужчина, только прикидываешься им?

– Шайя, прекрати, – Санек слегка нахмурился.

Шайя и сама чувствовала, что ее заносит, но Петр сам напросился. Разве нет? Почему она должна терпеть его выходки?

Петр по-прежнему молчал. Даже странно, что он не попытался ударить ее. Шайя заранее приготовилась к подобному выпаду, и, несмотря на внешне спокойную позу, готова была отпрыгнуть, увернуться. Любого другого после такого оскорбления Петр давно бы уже сбил с ног.

Не трогает ее лишь потому, что она – женщина?

Для любого другого мужчины такое поведение выглядело естественно, но от Петра это почему-то воспринималось как двойное оскорбление. Шайя нарочито наглым взглядом прошлась по его телу сверху вниз, остановившись на гениталиях, снова уставилась в лицо. По сравнению с Саньком Петр выглядел красавчиком. Оба высокие, почти одинакового роста, оба широкоплечие. Но если Санек выглядел как могучий, но раздобревший от хорошей жизни лев – массивные руки и ноги, солидное брюшко, пухлые щеки, то Петра скорее можно сравнить с тигром в расцвете сил и возможностей, в любой момент готового броситься на жертву и вцепиться ей в горло. Сухощавый и мускулистый, узкие бедра в контрасте с широкими плечами и выпуклая грудная клетка с прокаченными пластами мышц выгодно подчеркивали телосложение. Лицо у Петра было слегка удлиненным, линии скул, в отличие от Санька, сглажены, коротко стриженные серые волосы гармонировали со светло-серыми глазами.

Петр по-прежнему молчал, неотрывно глядя на Шайю каким-то странным, сумеречным взглядом, и ситуация начинала тяготить ее своей неразрешенностью. Хоть бы шевельнулся, чертов придурок, стоит и смотрит на нее с какой-то телячьей тоской! Как за глаза обсуждать – так мастер, а как в лицо сказать все, что думает, так баран бараном!

– Хочешь бесплатный совет? – жестко усмехнулась Шайя. – Если не умеешь совмещать приятное с полезным, то это твоя проблема, пилот. А моя личная жизнь, с кем и по какому поводу я сплю, тебя не касается. Понял? Да что ты молчишь, словно язык проглотил?!