Чтение онлайн

— Стой тут, — сказала Юдифь и быстро, как только могла, пошла в спальню. Открыла большой шкаф и достала с полок большую кипу одежды. Тут же вернулась и положила одежду на кирпичи вокруг трубы, чтобы она согрелась. Потом быстро развязала шнурки, державшие запахнутыми капюшон и плащ Исаака, расстегнула его камзол и рубашку. Каждый предмет одежды от капюшона до чулок и сапог отправился в мокрую кучу на полу возле камина.

— Ты дрожишь от холода, — сердито сказала Юдифь.

Кухарка Наоми быстро вошла с большим льняным полотенцем, теплым от кухонного огня, и проворно вытерла его, как в то время, когда она была няней, а он ребенком.

Юдифь взяла рубашку, теплую от соприкосновения с кирпичами, и надела на него через голову.

— Безумие ходить по улицам в такую погоду, — сказала она, взяла теплые чулки у Наоми и неловко опустилась на колени, чтобы надеть их на него. — Нужно было вернуться домой, как только начался дождь. Как быть мне и младенцу, если ты заболеешь и умрешь? — добавила она, надевая на него второй чулок.

Наоми надела на него теплый камзол, пока Юдифь с трудом поднималась на ноги.

— Сеньора, я принесу его меховые шлепанцы, — сказала кухарка. — Я грела их у огня с тех пор, как только услышала, что пошел дождь.

— Ну, вот, — сказала Юдифь, застегивая последнюю пуговицу. — Так лучше. Теперь тебе нужно поесть горячего супа. Как себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил Исаак, — однако мне все еще очень холодно.

— Я распоряжусь, чтобы в спальне затопили камин. Но сперва ты должен поесть.

Наоми принесла в столовую большую кастрюлю супа и поставила ее на буфет. От нее поднимался теплый запах курятины и трав, чеснока, лука, перца и шафрана. Положила в тарелку Исаака толстый кусок обжаренного на огне хлеба и налила туда супа.

— Вот, — сказала она, ставя тарелку перед ним. — Чесночный суп с хлебом. Наилучшая еда в такой день. А потом курятина из кастрюли с хорошим, укрепляющим соусом.

— Спасибо, Наоми, — сказал Исаак. — Я не мог просить ничего лучшего.

— Где Юсуф? — спросила Юдифь.

— Я усадила его на кухне, где могу присматривать за ним. Он переоделся в сухое, дрожит, как щенок, но ест суп.

— Они останутся дома, кто бы ни приходил с любыми рассказами о болезни, пока не удостоверюсь, что оба здоровы, — твердо сказала Юдифь.

— У меня есть нуждающиеся в лечении пациенты, — сказал Исаак.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Юдифь.

— Папа, я пойду к ним, — сказала Ракель. — Вы с Юсуфом оставайтесь у огня.

— Тебе нельзя выходить одной, дорогая, — сказал Исаак огорченно, но не сердито.

— Я не пойду одна. Возьму с собой Лию, которой полезно прогуляться, и Ибрагима, он достаточно большой, чтобы выглядеть защитником, хотя и не особенно сильный, — сказала Ракель. — Буду благополучной и респектабельной. Если беспокоишься, возьму с нами Даниеля, вчетвером мы нанесем на сапогах грязи в дома твоих пациентов.

— Признаю свое поражение, — сказал Исаак. — Постараюсь выпить свой суп.

Однако, несмотря на теплую, сухую одежду, на горячий хлеб и чесночный суп, на теплую спальню, где Юдифь уложила его в постель с горячими, обернутыми мягкой тканью камнями для согрева ног, Исаак проснулся утром с жаром и больным горлом.

Поэтому Ракели пришлось заботиться не только о его пациентах, но и о нем.

— Ракель, дело не в том, что я промок вчера, — хрипло прошептал он. — Это та самая болезнь, которой страдают трое моих пациентов.

— Папа, то, что ты промок и замерз, не пошло тебе на пользу, — сказала его дочь. — Выпей это, а потом нужно будет похлебать горячего бульона. Думаю, ты будешь более покладистым пациентом, чем его преосвященство.

Прошло две недели, прежде чем Юдифь позволила приближаться к мужу с чем-то хоть отдаленно связанным с его работой. Друзья приходили с изысканными блюдами и клялись, что они легко пройдут в самое больное горло. Из сада и с огорода его преосвященства, хорошо укрытых от непогоды, доставили много поздних плодов и трав, вызвавших у Наоми скупое восхищение.

Наконец Юдифь смягчилась. Муж ее поднялся с постели и раздраженно слонялся по дому два-три дня. Жалобы слуг, что он мешает их работе, становились все громче и громче, Юдифь впустила в дом посыльного от епископа.

— Его преосвященство сказал, что не хочет отрывать вас от теплого камина, если вы все еще ощущаете последствия болезни, — сказал мальчик, словно повторяя наизусть трудный текст, который никак не мог вызубрить. — И если не можете пойти, то можете послать… что вы ему даете?

— Отчего страдает его преосвященство? — спросил Исаак. — Это, знаешь ли, важно.

— А. От подагры. Он сказал, что это подагра.

— Право, нужно пойти обследовать его, — сказал врач. — Думаю, день наконец-то солнечный.

— Да, сеньор Исаак, — сказал мальчик. — Когда я выходил из дворца, солнце было таким ярким, что слепило. Трамонтана унесла все тучи, солнце нагрело булыжники мостовой. Но в тени холодновато, — обеспокоенно добавил он.

— Видимо, да, — сказал Исаак. — Но мой самый теплый плащ защитит меня от легкого холода.

— Я принесу его, — сказала Юдифь. — И пришлю Юсуфа.

— Я здоров уже несколько дней, ваше преосвященство, но жена держала меня у камина, опасаясь, что я сделаю что-то глупое и слягу снова. Ваш вызов оказался приятным. Я плохо переношу безделье.