Чтение онлайн

— Он мертв, — сказал Мордехай. — Они оба лгали. Никто из них никак не мог быть сыном Фанеты.

— Если сеньора Перла не лжет, чтобы каким-то образом защитить мальчика, — сказал Исаак, — утверждая, что он умер.

— Я не могу в это поверить, — сказал Мордехай. — Она слишком прямая и честная женщина, чтобы пойти на такую ложь. — Положил письмо на стол и рассеянно уставился в окно. — В остальной части письма содержатся личные сообщения, — добавил он наконец, но голос его прозвучал слегка неуверенно. — А дальше следует странный постскриптум.

— Какой? — спросил Исаак.

— Написанный совершенно другим почерком — аккуратным, но не почерком профессионального писца. Он краткий. Давай прочту. «Я попросила моего друга, учителя Рувима, докончить для меня это письмо. Когда писец записал мои слова и перечел их мне, то сказал с отсутствием сдержанности, тревожным у человека его профессии, что накануне написал письмо для женщины, которую я, видимо, знаю. Оно тоже было адресовано в Жирону, и жаль, что их нельзя было отправить в одном пакете, потому что тогда мы обе сэкономили бы много денег. Боюсь, что он говорил о Саре и что письмо было адресовано Иосифу. Берегись его, Мордехай. Боюсь, он может быть опасен».

— Вы подозреваете, что тот молодой человек, который первым представился вам, был сын Сары? — спросил Исаак. — Он мог узнать подробности жизни вашей семьи от Рувима и от матери.

— Этого не может быть, — заговорил Мордехай. — Молодой человек, который приходил ко мне, не мог быть сыном прачки, судя по всему, уличной шлюхи, хотя Перла все еще жалеет ее. Он как будто хорошо воспитан, почти образован. И вот что еще — если он сын Сары, то не имеет никакого отношения к ядовитым микстурам.

— Почему?

— Потому что его тело было обнаружено примерно через неделю после того, как он исчез из Сант-Фелиу.

— Но вы уже говорили, что сомневаетесь, что это было его тело, — сказал Исаак. — Во время штормов тонут многие, а неделя в море может вызвать много изменений в человеческой плоти.

— Исаак, Исаак, вы можете быть жестоким, когда противопоставляете свой ясный разум моему. Я по-прежнему утверждаю — мы знаем слишком мало, чтобы судить.

— Вполне возможно, — сказал Исаак.

— Можете прислать ко мне юного Даниеля, как только он позавтракает? Я хочу услышать, что он узнал, из его собственных уст и поблагодарить его за труды. В день своей свадьбы он не пожалеет, что оказал мне такие услуги, — сказал Мордехай. — Он замечательный молодой человек. Завидую вашему будущему зятю, Исаак. Только не говорите этого моим дочерям.

— Я бы с удовольствием прислал Даниеля, — сказал Исаак, — но он еще не приехал. Если он вез эти письма, то, видимо, отправил их с курьером, как только судно вошло в порт, а сам собирается вернуться без спешки. Или же они прибыли в четверг на быстроходной галере.

— Исаак, мне трудно поверить, что Даниель отправит письма вперед, чтобы иметь возможность ехать без спешки. А если это так, я не уверен, что завидую вашему будущему зятю. Сеньора Ракель, должно быть, чувствует себя совершенно заброшенной, если радости дороги для него значат больше, чем ее прелестные улыбки.

— По крайней мере, она знает, что Даниель благополучно высадился на сушу и вскоре будет здесь, — сказал Исаак. — Прошу прощения, Мордехай, я должен вернуться домой.

— Исаак, боюсь, что письмо сеньоры Перлы принесло мне больше пользы, чем вам. Жаль, в нем нет ничего такого, что помогло бы юному Луке.

— Возможно, и есть, — сказал Исаак. — Посмотрим. Мордехай, могу я попросить вас о большом одолжении?

— Конечно, — ответил его друг. — О каком?

— Можете скрывать весть о том, что сын Фанеты мертв? Пока не приедет Даниель и не объяснит, что именно происходило на острове.

— Если хотите, — ответил Мордехай. — Не знаю, что это даст, но буду скрывать.

— Это облегчит мне душу, — сказал Исаак.

Исаак быстро шел к дому по улицам гетто в тишине раннего утра. Кое-где рано поднявшиеся домохозяйки и служанки суетливо занимались делами, но большинство жителей города только начинало просыпаться.

Врач значительно замедлил шаг, когда подошел к склону ведущему к его воротам, чтобы дать себе время разобраться в том, что только что услышал.

— Если они оба умерли одновременно, — подумал он негромко вслух, — то отчего? От болезни, которая разом поразила обоих в одном доме и не затронула сеньору Перлу? Возможно.

— Сеньор Исаак, — послышался знакомый голос. — Нет нужды разговаривать с самим собой. Его преосвященство будет очень рад поговорить с вами.

— Сейчас, сержант Доминго? — спросил Исаак, повернувшись в сторону голоса.

— В эту самую минуту, — ответил сержант. — Извините, что не пришел вчера вечером поговорить с вами, но я обнаружил нечто столь искушающее, что тут же пошел с этим к его преосвященству.

— Можете сказать что, пока мы идем к дворцу?

— Если обещаете слушать, как его преосвященство пересказывает это, так, будто до этого не слышали ни слова.

— Друг, это самое малое, что я могу для вас сделать. Если позволите мне сказать несколько слов дочери, я поспешу во дворец изо всех сил.

— Я подожду здесь, — сказал сержант.

Исаак быстро прошел по двору, негромко постучал в дверь кабинета и вошел.

— Ракель? — прошептал он. — Ты еще здесь?

— О, папа, — послышался нетвердый голос. — Я уснула, сидя на полу возле кушетки. Совсем, как деревянная.