Чтение онлайн

— Ага, спасибо, спасибо, мой золотой. Я буду должен, тебе все самое интересное и вкусное достанется! — запыхавшийся голос Павлуши.

Из горла вырвался писк, я замахала руками. Он заметил меня и подбежал, обняв.

— Ну как ты?

От Павлуши пахло куревом, потом и немного колой.

— Ты как здесь оказался? Эй… Я думала, ты не в городе.

— Ты же знаешь, слухи быстро расходятся! Мне шепнули, я бросил все и примчался. Дорога треш…

Я присмотрелась к глазам друга — красные, воспаленные.

— Так, дай мне отлить с дороги, я останавливался только бак заправить. Потом я весь твой, — чмокнул в висок. — Расскажешь!

***

Побыла на улице еще немного, начала подмерзать, мысли так и вились в голове словно клубы дыма, перетекая из одной в другую.

Из домика выбежала Сенечка, с теплым халатом, накинула мне на плечи и обняла.

— Пошли! Там твой ужасный друг прилетел! — затараторила. — Бардак развел, вонючий рюкзак свой кинул прямо на стол! Сбил на меня чашку с чаем, разлил его на мои любимые шортики! — наябедничала.

— Сень, Павлуша просто спешил. Подумаешь, разлил чай. Отстираешь шорты, и все. Или новые купишь.

— Думаешь, только в этом дело? Чай был горячий, я к себе в комнату пошла переодеться, и снова он, тут, как тут. Уже без трусов, мокрый! Типа залез в душ и вспомнил, что полотенце забыл взять, а моя комната ближе всех к ванной. Бесстыжий, фу… Неужели без него хотя бы один разочек нельзя, а? — сложила ладошки умоляющим жестом.

Я закивала, отстраненно подумав: Сень, давно пора бы привыкнуть, что ли. Павлуша, он такой…

Часто выводит из себя и еще чаще тех, кто на него реагирует.

Сеню смущает распущенность Павлуши, тот и рад стараться. Кажется, сегодня будет нарочно Сеню доставать, чтобы переключить внимание с моих проблем на кое-что другое.

***

Немного позднее Виолу отправили спать, Сеня тоже клевала носом. Павлуша выглядел сильно уставшим, но бодрился при помощи кофе и достал сигареты, собираясь покурить.

— Только в домике не кури, Виола в положении, не дыми при ней. Пошли на веранду, — предложила я.

— Поспать не хочешь?

— Пока не могу, потом… — закусила губу. — Пока потряхивает. Вроде давно все это пережила, но сегодня что-то нахлынуло, черт его знает.

Закутавшись в плед, забралась на стул с ногами. Друг курил, пил кофе, скроллил ленту, отпускал комментарии.

— Что будешь делать?

— Не знаю, может быть, махну в Тай? Давно не была… Хочу в самую глубокую нору забраться.

— Вот еще! — возмутился друг. — Это моя вина! — вздохнул сокрушенно.

— Ты-то здесь при чем?

— Я должен был догадаться, как только запахло нафталином. Широкова, — назвал фамилию журналистки, — Мадам уже в возрасте. Профи старой закалки остались в прошлом, их теснят молодые. Это неизбежность жизни. Кто-то находит себя в другом и рад тому, что имеет. Кто-то пытается удержаться на плаву. Вроде этой… суки старой. В блогеры она подалась, но не очень успешно. Ее обзоры никому не интересны… В журналистике она сто лет не выстреливала чем-то годным и острым. Вот, схватилась за тебя. Кто-то подал на блюдце интересную, хайповую тему, она будет высасывать ее до последней капли. Это ее хлеб и последний шанс бомбануть. Так что не жди от нее снисхождения или честных поступков. Мстить будем? Можем ответочку пульнуть…

— А зачем? Я не придерживаюсь этой тактики. Какашками в ответ кидаются только обезьяны в зоопарке.

— Выглядишь расстроенной. Мстить не хочешь. Что мне сделать, чтобы ты улыбнулась?

— Мы собирались в спешке, я не взяла с собой ничего для работы… Порисовала бы, знаешь. Может, съездишь? Ключи у тебя есть.

— Да не вопрос. Сеньку в помощницы возьму, — добавил.

— Зачем ты ее достаешь? — усмехнулась.

— Пусть почаще нос высовывает из своих звездных прогнозов, вот зачем. Девица-красавица, одна из вас нетраханная осталась. Глядишь, встретит кого-нибудь и свои звезды увидит в реале во время оргазма, пусть не робеет! — подмигнул. — О… Вот еще, не сказал, эта Широкова — школьная приятельница некой Пахомовой Антонины Вячеславовны. Пахомова — девичья фамилия. Замужняя…

— Дай угадаю, Дубинина?

— Бинго.

— Приехали! — выдохнула я. — Все, дальше поезд не идет.

— Дубинина хоть в известность поставила, что его мамка над тобой коршуном кружила? — поинтересовался Павлуша. — Сказала же, да?

— Нет.

— Здрасьте приехали! — возмутился Павлуша. — Надо было сказать сразу же, нельзя было оставлять такое безнаказанным!

— Знаешь, мне показалось, что я довольно уверенно ей дала понять, что ко мне лезть не стоит.

— Ага, а сын ее не должен быть в курсе? Эх, ты…

— Он уверен, что я должна объясниться.

— С его непробиваемым эго и уверенностью, что мама не при чем, конечно, — кивнул Павлуша. — Но если бы ты дала ему знать, что мама тебя уже клевала. Марф…

— Мне нужно подумать над этим. Обо всем. Просто я уже думать устала, спала бы…

В мыслях промелькнуло, что под горячим боком Роса спится слаще всего, даже зевота накатила. Ох, и что же это такое? Я думала об этом мужчине с возмущением и в то же время сердце замирало от мыслей о нем.

— Ладно, нам всем нужно отдохнуть. Девочки уже десятый сон видят, наверное. Пойду постелю тебе, только, пожалуйста, “случайно” ничего не перепутай, безобразник! — пригрозила пальцем Павлуше.

Ушла ненадолго, оставила свой телефон на столе.

Для себя решила, что выставке — быть. Аукциону — тоже!

Но не знала другого, как буду сама там находиться, под этими жуткими прицелами камер и въедливыми вопросами, даже от зевак.

Павлушу попросить, что ли?

***

Надо поспать, хотя бы немного!