Приручить и властвовать

Кимберли Мур не отрывала взгляда от своей длинной прозрачной юбки. Шелковая материя ни капли не согревала девушку, сидящую на коленях на холодном кафельном полу. Но она уже успела привыкнуть к лишениям - после похищения из ее жизни исчезло такое понятие как «комфорт», на его смену пришли лишь боль и жестокое обращение. И с каждым днем становилось все хуже, никакой надежды на улучшение.

"Не двигайся. Не зажимайся. Не показывай признаков гнева". Надзиратель подошел ближе, - его ботинки, которые были под стать его черной душе, появились в поле зрения девушки.

– В гостиной ожидают три покупателя. Подайте им напитки и закуски. Используйте свое тело, чтобы доставить им наибольшее удовольствие. Советую всем вам приложить максимум усилий. Если вас не купят, тогда вы развлечете покупателей любым способом, каким они пожелают, а в следующем месяце вас снова выставят на аукционе.

Новый хозяин. Все внутри Ким задрожало от страха, к горлу подступила желчь.

Девушка попыталась сглотнуть, но, ошейник был затянут слишком туго, лишая Ким воздуха, лишая ее жизни. Но, несмотря на это, девушка все же сделала крошечный вздох, удерживая руки на месте.

"Не пытайся сорвать ошейник".

У Кимберли уже был один шрам на шее от первого ошейника, который она сама срезала, случайно поранившись.

Лорд Гревилл бил Ким до тех пор, пока ее не вырвало от кошмарной боли. А затем, увидев на бетонном полу следы от своих испачканных в крови рук, Ким отчаянно пожалела, что нож не сделал надрез глубже, задев артерию, а всего лишь оставил порез на коже.

"Терпи. Молчи".

Сжав мышцы живота, Кимберли заставила себя превратиться в статую. Ботинки Надзирателя еще какое-то время были в поле ее зрения, а затем направились в сторону гостиной.

Ким осмелилась поднять глаза, только когда звук шагов полностью стих.

Возможно, девушке и удавалось сохранять спокойное выражение лица, но глаза выдавали ее с потрохами. Любой работорговец, увидев ненависть в глазах девушки, тут же избил бы ее.

– Покупатели, - всхлипнула Холли.

Ким потянулась, и сжала руку девятнадцатилетней блондинки.

– Ш-ш-ш. Все будет хорошо. Может сегодня нам попадется порядочный покупатель.

– Думаешь?
– на лице Холли читалась надежда.

– Кто знает?!

Еще одна рабыня, что сидела с девушками на кухне, сжала вторую руку Холли.

– Будь сильной, дорогая. Мы выдержим.

Третья рабыня неодобрительно покачала головой, тем самым говоря Ким, что та вселяет в девушку напрасные надежды. Они обе знали, что порядочные мужчины не покупают похищенных женщин.

Ким хотелось, чтобы ее купили только для того, чтобы оказаться подальше от Надзирателя. И уже после этого каким-нибудь образом, неважно каким, она окажется на свободе. В голове Кимберли тут же вспыхнули воспоминания об ударах волн океана о лодку, запах и вкус соленого бриза, человеческое доброе отношение биологов из Джорджии.

"Не забывай эти воспоминания, но держи их подальше, чтобы кнут Надзирателя не смог их достать". Она хотела вернуться домой. Хоть как-нибудь. Может быть, сегодня вечером. Любое нарушение привычного режима существования дает возможность на побег, особенно при транспортировке. Кимберли пришлось на своей шкуре испытать, что шансы рабыни на побег сойдут на нет, как только она окажется у покупателя дома. Как правило, когда хозяин не забавляется с рабыней, ее держат либо в какой-то комнатушке, либо в подвале. Или в клетках. По телу Кимберли пробежала дрожь.

Девушка сглотнула. Ее неповиновение сломилось, как только ее засунули в металлическую клетку размером с собачью будку. Там приходилось сидеть на коленях без возможности встать и подвигаться. Ким была вынуждена мочиться на собственные ноги. Ее охватывала паника, и девушка кричала до хрипоты.

Хозяину Кимберли не понравилось, когда она попыталась его убить.

"Ким, ты хоть что-то вынесла из этого неудачного опыта?"– задал вопрос ее внутренний голос цинизма. Девушка нахмурилась. "В следующий раз я буду действовать быстрее". Однако внутри себя Ким знала, что на еще одну попытку убийства у нее просто не хватит мужества.

Вздохнув, Кимберли поднялась на ноги, потянув за собой Холли и Линду.

– Что ж, дамы, пойдемте обольщать покупателей.

Молча Ким пошла в шикарную гостиную. Девушка внимательно посмотрела на мужчин, мирно беседующих возле камина. Одному из них было около тридцати, налицо избыток веса, его толстые губы были искривлены в жестокой ухмылке. Второй был худощавый и постарше. Какой из этих двоих более беспечный?

А третий покупатель... В конце комнаты в дверном проеме стоял мужчина. Ростом он был всего около шести футов, но очень накаченный, из-за чего казался огромным. Его белая шелковая рубашка подчеркивала загорелую кожу и темные глаза. Лицо ничего не выражало, нечитаемый взгляд. Изучив сначала Линду и Холли, он обратил свое внимание на нее, и его безразличный взгляд обдал подобно зимнему ветру, охватывая ее обнаженную кожу.

Ким задрожала.

"Только не он. Пожалуйста, Господи, только не он. Я страшная, неуклюжая, ужасная рабыня. Ты не хочешь меня покупать".

Стоя в дверях, Рауль Сандовал вдохнул влажный воздух Флориды, поступающий из открытого окна. Темная гостиная, выполненная в викторианском стиле с королевскими обоями с голубым цветочным рисунком и восточными коврами, выглядела уместным местом для господ и рабов. Другие не представленные покупатели заняли обтянутые гобеленовой тканью кресла. Он равнодушно кивнул каждому, взглянув на себя в богато украшенное зеркало над камином - сшитые на заказ брюки и шелковая сорочка, черные волосы подстрижены длиной до воротника и стильно уложены. Он скорее был похож на своего холеного друга Z, чем на самого себя, но в этом был весь смысл. Он должен производить впечатление достаточно богатого человека, чтобы купить девушку рабыню. И не женщину с ломаным английским из стран третьего мира, а хорошо образованную, благовоспитанную женщину из США. Только самые лучшие рабыни для богатых мужчин.

На противоположной стороне аукционного зала, на буфетной стойке из темной древесины выстроились бутылки спиртного, где три девушки рабыни готовили напитки под руководством высокого, бледного человека с бейджиком «Надзиратель».

– Вызови мне Дамера, - сказал он, и Рауль не мог не задаться вопросом, что за психопат назвал себя в честь серийного убийцы. (прим. Джеффри Лайонел Дамер — американский серийный убийца, жертвами которого стали 17 юношей и мужчин в период между 1978 и 1991 годами).