Присказка
Шрифт:
Филька взял его ручонку, накрыл сверху своей ладонью.
— Э-э, нет, витязь Василий! Сначала мы с тобой шалаш сделаем, выспимся, а уж на заре и пойдем. А татары… Они теперь от нас никуда не уйдут, я тебе на это слово свое даю.
Они остановились на окраине леса. Впереди расстилался солнечный луг, зеленел высокой травой, над ним гудели пчелы и стоял пряный запах разнотравья. За лугом темнел бор.
Филька долго всматривался в этот луг, в далекий бор. Как он не хотел сейчас идти через него, ой как не хотел! Но обходить если — очень дальняя дорога получается… Он поправил лук, колчан, саблю, проверил нож с поясом.
— Ну что, Васятка, с богом! — И они вышли из леса.
Они прошли уже половину пути, когда Филька увидел татар. Пятеро всадников мчались к ним во весь опор. «Не успеем! — мелькнула отчаянная мысль. — Эх, не успеем, ядрена!..»
В нем проснулась злая решимость, появился расчетливый азарт бойца, понявшего, что никуда теперь не уйти от смерти, но наломать ей бока еще есть возможность…
Он пригнул Васятку к земле, и они отползли в высокой траве саженей за тридцать в сторону.
— Слушай меня, Васятка, и, главное, не боись их, гадов… Сделаем так: доползешь до бора — и прямиком через него по солнцу беги до города. Предупредишь князя о татарах. Понял?
— Понял, дядя Филь. Я с тобой останусь, дай мне саблю. — Васятка не хотел уходить.
— Я тебе счас дам саблю! — зашипел Филька. — Я тебе счас и наподдам еще, не посмотрю на татар… Кому сказано: доберешься до города и князю про все расскажешь! А я их здесь задержу. Если ты не убежишь в город — кто тогда наших позовет? Понял?
— Понял, — сказал Васятка.
— А коли понял, — давай, — заторопил его Филька, соображая между тем, что еще что-то надо бы сказать, очень важное…
Васятка нехотя развернулся и пополз, и тут Филька вспомнил.
— Васятка, слышь, Васятка! — громким шепотом заговорил он ему вдогонку. Вот еще что — Васятка оглянулся. Филька сглотнул застрявший в горле ком.
— Если со мной что случится… если случится… только ты никому не говори… это… когда вернетесь и татар порубите… за нашим селом, если от зимовья идти на закат к проселку, найдешь в лесу небольшую папоротниковую поляну с согнувшейся березой, на ней папоротник с красным цветком… Это колдовской цветок, он желания исполняет… Так вот, загадаешь желание — и оно исполнится. Понял?
— Понял, — ответил Васятка.
— Запомнил — где?
— Запомнил.
— Ну, а теперь давай, чтоб я тебя больше не видел здесь.
Васятка уполз. Филька некоторое время выждал, глядя ему вслед. «Эх, подумал он, — трава ходуном ходит, заметят…» И пополз в противоположную сторону. Затем осторожно приподнялся, сквозь метелки травостоя осмотрел луг.
Всадники были от него в двух полетах стрелы. Они кружили на месте, потеряв добычу из вида.
— Хотя бы пронесло, — подумал Филька.
Вдруг один из татар, радостно гикнув, поскакал в ту сторону, куда уполз Васятка.
Заметили… Филька скрипнул зубами, снял лук, наложил стрелу и, выждав, когда тот подскачет на прицельное расстояние, отпустил тетиву.
Лошадь встала на дыбы. Татарин откинулся на круп и, как куль, свалился в траву. Остальные четверо что-то закричали по-своему, повыхватывали сабли и помчались к Фильке.
— Правильно. Давай все ко мне, — сказал злорадно Филька. — Я вас, гады, счас усугублю. — Он встал во весь рост, воткнул перед собой в землю саблю, поправил еще раз, чтоб сподручно было выхватывать, нож, достал из колчана новую стрелу и, натянув тетиву, поднял лук. — Уж я теперь посчитаюсь с вами…
Он прицелился и выстрелил. Стрела угодила в грудь лошади одного из всадников, и та, громко заржав, завалилась на бок. Татарин успел соскочить, потянул из-за спины лук. Остальные трое рассыпались по лугу, обходя Фильку.
— Ага, почуяли, почем нынче фунт лиха! — Филька достал новую стрелу. — Я вам и за Васятку, и за все село наше… — Он повернулся, целя в обходящего слева, натягивая лук до отказа.
Тетива лопнула. Филька зло сплюнул, зашвырнул бесполезный лук в траву, снял и отбросил колчан, утерся рукавом, огляделся. Увидев, что противник остался без лука, татары устремились к нему.
Филька взял в левую руку нож, в правую саблю и криво усмехнулся:
— Что, телки комолые, обрадовались никак? Ну давай, бери меня, вот он я, расчет с вас брать буду, ну давай, поспешай, вот он я, здесь я…