Чтение онлайн

Майкл, лежа на больничной кровати с приподнятым изголовьем, не спал. Катарина нашла, что он бледен, но он встретил ее улыбкой, когда она вошла в комнату, сопровождаемая Робом Силвером, Такео Йошихарой и Стивеном Джеймсоном.

– Наверно, опять астма достала, – сказал он. Голос, глухой и в то же время чуть металлический, донесся из невидимого динамика.

Не плачь! – приказала себе Катарина, но глаза непослушно наполнились слезами. Она сделала шаг, другой, стремясь обнять сына, прижать к себе, приласкать.

Стена остановила ее.

Внезапно она почувствовала себя беспомощной, бесполезной, бессильной даже утешить.

– Майкл, – прошептала она. – Что произошло? Ты так хорошо выглядел! Я думала... – Закусив губу, она покачала головой, чтобы прогнать слезы.

– Я чувствовал себя просто классно, – сказал Майкл. – Ты же видела меня, да?

– Конечно, видела! И ты был молодцом. Я даже перестала волноваться. – Она опять потянулась к нему и на этот раз действительно коснулась рукой преграды, отделявшей ее от сына. – Милый, что же случилось?

– Я... я не знаю, – пожав плечами, с запинкой сказал Майкл. И потом с неловкими паузами рассказал, что вообще-то в тот день дышать ему с утра делалось все труднее. – Но потом я нашел в кладовке в уборной пузырек с нашатырным спиртом и как только вдохнул немного, сразу поправился!

Катарине вспомнился путаный телефонный звонок Рика Пайпера.

Нашатырь! Он дышал нашатырем! Конечно, он болен!

Но вслед за этой мыслью явилось понимание, что нашатырь просто соломинка, за которую она хватается, чтобы уйти от ужасной правды.

Не от нашатыря он болен.

Все больше кусочков головоломки укладывалось на свое место в общей картине.

Марк Рейнолдс, тот парень из Лос-Анджелеса, не пытался убить себя – он пытался себя спасти, а медики, приехавшие на помощь, невольно убили его, дав ему кислород.

Кислород!

Впервые с тех пор, как Катарина вошла в комнату, она оторвала глаза от лица Майкла и осмотрелась.

В стену был встроен компьютерный монитор с экраном, поделенным на несколько окон; на некоторых – графики деятельности важнейших органов Майкла, на других – состав атмосферы в камере. Кое-какие газы ей были знакомы: СО, SO2.

Окись углерода.

Двуокись серы.

Остальные – длинные формулы сложных химических соединений, может быть, углеводородных, ничего ей не говорили.

– Могу я несколько минут побыть с ним наедине? – спросила она.

– Разумеется, – позволил Такео Йошихара. – Меня, к сожалению, ждут неотложные дела. А доктор Силвер и доктор Джеймсон вас подождут.

Когда они остались вдвоем, Катарина как можно ближе подошла к Майклу и прижалась ладонями к плексигласу так нежно, будто трогала сына.

– Мне так жаль, милый, – прошептала она. – Это я виновата. Если бы я не решилась сюда приехать...

– Нет, ты не виновата. Это просто случилось, и все. Наверно, это могло случиться во вре...

Катарина быстро прижала палец к губам и, когда Майкл умолк, вытащила из сумки блокнот и ручку. Видеокамеры, конечно, работают – Катарина знала, что зоркие линзы просматривают комнату, – но есть надежда, что они не смогут прочесть. Другого выбора не было.

– Есть предположение, что ты вошел в контакт с чем-то, что они нашли в жеоде, – сказала вслух Катарина.

«Что случилось в ночь погружения?» – одновременно писала она. – " Я не верю в жеоду". Открыв внешнюю дверцу шлюза, Катарина сунула внутрь блокнот и ручку. Воздух из тамбура тут же выполз наружу, заместившись ядовитой смесью из камеры.

– Что еще за жеода? – громко спросил Майкл, быстро читая записку, и нацарапал ответ. "Не было никакой жеоды. В 4-х баллонах быстро кончился воздух, и мы стали задыхаться. У меня, Джеффа, Джоша и у Киоки." Он передал блокнот с ручкой матери.

– Не знаю, мистер Йошихара не говорил, – ответила Катарина, читая. Потом написала сама: «Где вы взяли баллоны?»

– В жизни не видел никогда никакой жеоды, – сказал Майкл. "У Кихей-Кена", – написал он. «Джош сказал, это можно.»

Когда Катарина прочла это, он спросил:

– Ма, как ты думаешь, я поправлюсь?

Катарина не успела ответить, не в силах больше сдержать слезы. Он прочел правду у нее на лице.

– Что, я умру, да?

Голос у него был совсем детский.

Детский и очень испуганный.

В том, как машина выглядела, не было ничего необычного. Среднего размера, неброско окрашенный, без особых затей седан, каких полно на улицах Мауи, какие охотно берут напрокат туристы. Не было ничего приметного и в людях, сидевших в машине. Оба среднего возраста, оба в стандартной туристской униформе – легкие брюки, недорогие рубахи-алоха из тех, что продаются в магазинах Лахайны и на кихейском пляже.

Подобно туристам, они медленно ехали вдоль Саут-Кихей-роуд, будто раздумывая, куда повернуть, или же просто разглядывая окрестности.

Но машина была не из проката, а те, кто в ней сидели, – не туристы. Оба давно уже жили на Мауи, хотя родились не здесь.

И они очень хорошо знали, куда ехать. Цель их поездки находилась ровно через квартал, неприметный уголок, не отыскать, если не знаешь дороги. Половина лавочек там уже позакрывалась, большая часть тех, что были еще открыты, примыкала к кафе-мороженому у южного края длинного ряда витрин.