Чтение онлайн

Славко притормаживает возле насосной станции, неподалеку от красного “лотоса”. Тут же, оказывается, стоит и давешний “кэмри” — тот самый, в котором Э.Р. вернулся утром домой.

За рулем сидит громила — жуткий, уродливый, с приплюснутым носом. Смотрит на Славко свирепо. Может, и не следовало здесь появляться, с опаской думает Славко.

Однако уезжать не торопится — шарит взглядом по сторонам. И возле самой воды, на скамьях, замечает мистера Э.Р. с какой-то женщиной. Она стоит спиной, лица не видно. Длинные каштановые волосы развеваются по ветру. Больше выяснить, судя по всему, ничего не удастся — разве что подойти к ним вплотную. Пора сматываться, тем более, что мистер Урод вылез из машины и намерения у него явно недружелюбные. Славко весело помахал ему рукой и со всей силы нажал на газ.

Скрежет, рев мотора, сучья хлещут по стеклу.

Мистер Урод едва успевает отскочить, и Славко Черник спасен, умчался быстрее ветра.

Энни смотрит на воду. Шум мотора затихает вдали.

— Энни, вы ведь были вчера в суде? — спрашивает Зак Лайд. — Помните перекрестный допрос Поли Де Чико? Вы уразумели, в чем состоит наша стратегия?

Она кивает.

— Ну и в чем же?

— Луи Боффано не приказывал никого убивать. Он, конечно, мафиози, но не так уж плох. Он марионетка, распоряжается всем кто-то другой.

— Совершенно правильно. Но если не виноват Боффано, то кто виноват? Кто убил Сальвадоре Риджио и его внука?

Энни прищуривается и с ненавистью говорит:

— Вы.

На его лице появляется улыбка.

— Значит, вы думаете, что я и есть Учитель?

— А разве нет?

— Очень хорошо, что вы так считаете. Вы ведь боитесь Учителя, верно? Если вы будете меня бояться, Энни, это может спасти вам жизнь.

У нее на лице след от высохших слез. Зак Лайд поднимает руку и проводит ею по щеке Энни.

— Когда нам снова нужно будет встретиться, это произойдет прямо на шоссе. Автомобиль мигнет вам фарами — сначала раз, потом еще два. Понятно?

Она кивает.

— Я могу спасти вас обоих. Надеюсь, Энни, вы это понимаете.

Славко беседует с чашкой кофе, которую заказал в кафетерии. Обожги мне горло, мысленно говорит он. Ошпарь мне язык. Объясни мне, что означала та сцена возле водохранилища. Неужели это была встреча с любовницей? Маловероятно. Ведь Э.Р. не женат, зачем такая конспирация? От кого он прячется? От Сари? Но они встречаются меньше года. Нет никакой нужды так уж секретничать. Что-то здесь не так. Не похоже на могучего мистера Э.Р., по которому так сохнет Сари. Какие еще светлые мысли?

Потом Славко садится в машину и едет по Сто четырнадцатому шоссе. Если не слишком будут докучать светофоры, минут через двадцать он уже будет лежать в постели. Матрас, конечно, жестковат и весь в крошках, но, когда хочешь спать, и такой сгодится.

На приборной доске стоит пластиковый стаканчик с кофе, Славко отпивает еще обжигающего черного напитка.

Может быть, конспирация нужна не ему, а женщине? Допустим, она замужем за каким-нибудь богачом. У нее даже собственный громила-телохранитель. Но она завела шуры-муры с могучим Эбеном, встречается с ним тайком, вдали от всех… Не похоже — если бы было так, они сидели бы в обнимку. Женщина держалась от него на расстоянии. Как-то все это не складывается.

Почему-то сегодня Славко чувствует себя гораздо лучше, чем обычно — несмотря на похмелье. Эмоционально и психически он почти в норме…

Такого не было с тех пор, как он последний раз спал с Джулиет. Но — он мысленно цитирует Шекспира: — “О ты, мой мозг растленный, возжаждавший напастей”, — не заставляй меня заниматься мазохизмом.

Туманное утро. После встречи на водохранилище прошла неделя. Энни сидит на скамье присяжных, думает, что с тем же успехом мог бы быть и вечер. Окон в зале суда нет. В потолке, правда, сделан модерновый стеклянный фонарь, но он почему-то закрашен черной краской.

Энни смотрит на свидетельницу. Показания дает миссис Риджио, вдова Сальвадоре и бабушка убитого мальчика. Она тощая, сморщенная, с жидкими волосами, но держится прямо и говорит ясно и отчетливо.

— Потом я пожелала внуку спокойной ночи, — говорит она.

Прокурор Тэллоу уточняет:

— Томасу?

— Да, Томазино. Он приехал к нам на четыре дня. Я не видела его с одиннадцати лет, и вот решил в кои-то веки навестить бабушку и дедушку.

— Когда вы зашли к нему в комнату, он еще не спал?

— Он смотрел свой маленький телевизор.

— У него свой телевизор?

— Да, когда ему стукнуло четырнадцать, Сэл подарил ему маленький телевизор. Я сказала: “Томазино, уже поздно. Выключай эту штуку, тебе пора спать”. Он говорит: “О`кей, бабуля”. Я поцеловала его, говорю: “Я люблю тебя, Томазино”. И пошла спать.

— То есть вы вернулись в спальню.

— Да.

— Там же был и ваш супруг Сальвадоре Риджио.

— Да. Я заплакала, говорю ему: “Сэл, давай поедем во Флориду. Почему мы не можем поехать во Флориду, как все нормальные люди? Я давно не видела свою дочку”. И еще я говорю ему: “Мне надоело, что мы все время сидим взаперти. Внук приехал, и то всего на четыре дня. Это мало, — говорю. — Почему мы должны прятаться?”

— Муж вам ответил?

— Да. Он сказал: “Нам нельзя отсюда выходить, пока я не улажу все с Луи Боффано”.

— Что он имел в виду?

Вмешивается защитник Боузмен.

— Протестую. Без толкований и предположений, пожалуйста.

Прокурора это не смущает.

— Что вы ему сказали, миссис Риджио?

— Я сказала, что боюсь. А он говорит: “Не бойся, у нас охрана, дом со всех сторон защищен. На первом этаже дежурит Аньело. Никто сюда не войдет, все в порядке. Нужно просто подождать”. А я говорю: “Я боюсь, тебя убьют”.

— И что он ответил?

— Засмеялся.

— А потом?

— А потом вдруг открывается дверь и входит человек. На голове у него колпак, в руке пистолет. Я хотела закричать, а он говорит: “Не кричите. Сальвадоре, скажи ей, чтобы она не кричала, а то я ее тоже убью”. И Сальвадоре говорит мне: “Молчи, Анджела, ничего не говори”.

— Что было потом?

— Потом Сэл говорит: “Как ты сюда вошел?” А человек отвечает: “По тоннелю. Мы прорыли тоннель из соседнего дома в ваш подвал”. И засмеялся.