Чтение онлайн

— Ма, мне сейчас не до тебя!

— Ты не смеешь так разговаривать с отцом! Он поет в твою честь, он тебя любит…

Тут распахнулось окно, и высунулся отец.

— Мэри! Оставь ребенка в покое! Видишь, он играет со своим другом!

— А ты, ублюдок, вообще молчи! — заорала мать. — Жирный, поганый педераст!

— Оставь моего сына в покое, подлая сука!

Мать повернулась к сыну и сказала:

— Ты знаешь, что твой отец педераст? И это еще не все…

Дальше он слушать не стал — включил зажигание, и смесь водорода с кислородом воспламенилась. Двор заполнился белым дымом, пламенем и грохотом. Мать с визгом побежала к подъезду, на лице Эдди появилась восхищенная улыбка, а ракета медленно взмыла в розовеющие небеса. Она была желто-синяя, под ней клубился белый дым, а еще ниже пунцовело пламя. Ракета полетела вверх, в небо, а у мальчика зазвенело в ушах, и вдруг душу омыло волной необычайной чистоты. Один миг, и он от всего очистился.

Оливер безуспешно пытается выманить мать из дома, ему хочется расспросить ее о том, что было, но Энни проявляет удивительную бестолковость и намеков не понимает. Она вываливает на сковородку цыпленка с рисом, мешает ложкой, на сына не смотрит.

— Мам, пойдем лучше пиццы поедим. Или еще чего-нибудь.

Она молчит.

— Я хотел тебе рассказать про школу…

Энни перемешивает рис.

— Ну расскажи. — Голос у нее опять звучит как-то резко, словно ничего не изменилось. — Расскажи, как провел день.

— Ну… — Он пожимает плечами. — А ты как провела день?

Молчание.

— Мам.

— Что?

— Я спросил, как ты провела день.

— Не помню.

В глаза не смотрит.

— Может, сходим куда-нибудь после ужина? Мороженого поедим?

— Нет.

Оливер меняет тактику.

— Ты с Джулиет сегодня разговаривала?

Энни резко разворачивается, прикладывает палец к губам и шипит. Вслух говорит:

— С Джулиет? Нет.

Тогда Оливер выходит в гостиную, берет тетрадку и на обратной стороне пишет: “Этот тип знает, что Джулиет — твоя подруга. Почему ты боишься о ней говорить?”

Энни пишет: “Никогда больше не произноси это имя у нас в доме. Никогда”.

Оливер: “Что сегодня произошло?”

Энни: “Ничего не получится”.

Оливер: “Почему? Что произошло?”

Энни: “Я тебе потом расскажу”.

Оливер: “Мама, мы должны бороться”.

Энни: “Если мы будем бороться, он тебя убьет”.

Оливер: “Ничего, я рискну”.

Энни бросает на него свирепый взгляд и яростно скрипит пером по бумаге: “Если мы будем бороться, он убьет меня”.

Слово “меня” подчеркивает жирной чертой.

Дискуссия закончена.

Энни выходит на кухню, опускается на колени и плачет, но делает это беззвучно. Она прижимает к себе сына и шепчет ему на ухо:

— Нет, Оливер, нет.

Проходит минута, и она поднимается на ноги. Вырывает из тетради страницу, комкает, сжигает.

Учитель думает: здесь что-то не так. Не могу понять, в чем дело, но есть в этом какая-то странность. До этого момента он сидел в позе лотоса, теперь встает и подходит к пульту. Прокручивает пленку, слушает, потом еще раз, еще раз. Оливер говорит:

— Может, сходим куда-нибудь после ужина? Мороженого поедим?

Чего это парню так хочется уйти из дома? Энни отвечает:

— Нет.

Потом пауза, и мальчик спрашивает:

— Ты с Джулиет сегодня разговаривала?

Какой-то странный звук, вроде легчайшего шипения. Что бы это могло быть? Звуковая помеха? Пар из чайника? Учитель включает пленку еще раз. Опять легчайшее шипение. Кажется, он догадался в чем дело — Энни шипит на сына, чтобы он замолчал. Еще одно прослушивание.

Интересно, почему это она не хочет, чтобы он упоминал о Джулиет? Очень любопытно. Ведь Оливер всего лишь спросил, разговаривала ли она сегодня с Джулиет? Затем следует долгая пауза, прерываемая едва слышным поскрипыванием. А это еще что?

Учитель достает из письменного стола лист бумаги, берет ручку, пишет: “Энни Лэйрд, Энни Лэйрд”. Потом еще раз прокручивает пленку. Пишет: “Душамоядушамоядушамоя”. Да, он не ошибся — это был скрип ручки по бумаге. Они писали друг другу какие-то послания.

И в конце еще какой-то треск. Это горела бумага. Естественно. Энни боялась, что Учитель будет рыться у нее в мусоре и найдет скомканный листок.

Выводы. Оливер знает про меня, знает про “жучки”, знает про все.

Кто еще в курсе?

Джулиет. Эта врачиха. Само собой. Дура набитая. Она-то наверняка и присоветовала все эти идиотские выходки. Любительница риска и приключений. Она подвергает жизнь мальчика опасности. Доктор Джулиет Эпплгейт, улица Норт-Кент, Фарао, штат Нью-Йорк. Поразительная неосторожность, непростительный эгоизм. Этой дуре нравится воображать себя смелой, самоуверенной, она ломится, не разбирая дороги и нарушая ритм Тао. Как же ей, должно быть, трудно живется с такой неорганизованной душой.

Учитель сокрушенно качает головой.

Следующий день, время — после обеда. Эдди едет в машине. Он устал, день был тяжелым и еще не кончился. Сначала пришлось помогать Винсенту устанавливать прослушивающую аппаратуру в квартире Джулиет Эпплгейт. Задача была не из легких, потому что врачиха живет над бакалейной лавкой, а в лавке все время народ.

Потом пришлось ехать в Квинс, где у ямайцев большая проблема. В передаточном пункте вместо двадцати восьми тысяч долларов оказалось всего двадцать четыре тысячи.

Какой-то мелкий воришка наложил лапу на деньги организации.

Скорее всего виновен ямайский связной. Эдди обсудил проблему с его боссами. Можно не сомневаться, что дело будет решено. Если парень виновен, ямайцы вытрясут из него душу, а потом прикончат. Заодно прикончат всю его семью, соседей, тех, кто случайно окажется поблизости. В шесть часов вечера можно будет посмотреть об этом репортаж по телевидению.

Эдди завидует ямайцам — они действуют прямо, без сантиментов.

Плюс ко всему голова раскалывается.

И дела еще сделаны не все. Эдди едет на север, он должен передать Фрэнки подарок от Винсента. За то, что Фрэнки помог потрясти частного сыщика, он получает двадцать тысяч долларов наличными и орхидею для его подружки.