Чтение онлайн

Запахи, доносившиеся из-за спины Пирсона, могли соблазнить кого угодно, но кто знает, когда вернется Агата? Он не мог упустить такой шанс.

– Да, пожалуй. – Он немного помедлил и, не устояв перед искушением, спросил: – Сегодня на завтрак яичница?

– Яичница, сэр. С беконом.

Черт возьми! В таком случае надо поторопиться. Войдя в гостиную, Саймон подумал, не удастся ли ему переманить кухарку Агаты, когда все это закончится.

Гостиная, оклеенная веселыми голубыми обоями, была залита солнцем: судя по всему, Агате не хотелось зажигать лампу и она просто раздвинула тяжелые шторы на окнах.

Сделав глубокий вдох, Саймон вдруг почувствовал ее запах – теплый, нежный аромат, который следовал за ней всюду, куда бы она ни пошла.

На письменном столике в углу лежала стопка писчей бумаги и стояла чернильница, которую она позабыла закрыть крышечкой. Ему повезло, что она так спешила. Интересно, почерк у нее решительный и твердый или тонкий и изящный?

Саймон посмотрел на просвет верхний лист, затем подошел к холодному камину. Хотя, камин совсем недавно разжигали, каминная решетка была начищена, и в этом сказывалось преданное отношение Пирсона к исполнению своих служебных обязанностей.

Сунув руку в дымоход, Саймон соскреб немного сажи. Разложив лист перед очагом, провел испачканными сажей пальцами по обратной стороне отпечатка написанного Агатой текста. Чуть выпуклые буквы, мгновенно почернев, стали пригодны для прочтения, хотя и в зеркальном изображении. Судя по всему, в его руке была последняя страница ответа Агаты, поскольку текст начинался с половины предложения и заканчивался словами; «С любовью, А.».

С любовью? Саймон прищурился. Может быть, Агата писала самому Джеймсу? Может быть, ее так называемая миссия была такой же фальшивой, как использование слова «миссис» перед именем?

Или, может быть, она была с ним честной до этого момента, а теперь наконец получила весточку от неуловимого Джеймса Каннингтона?

Что ж, теперь ему придется не спускать с нее глаз, тем более что она определенно что-то скрывает. Теперь один из ее секретов был в его руках, хотя текст, написанный убористым почерком с завитушками, в зеркальном изображении прочесть не так просто, и ему потребуется зеркало.

Торопливо выйдя из гостиной, Саймон с сожалением вдохнул запах несъеденного завтрака и помчался вверх по лестнице в свою комнату.

Агата сняла короткую накидку и надела один из фартуков, висевших в раздевалке для добровольцев. Усилием воли она пыталась отогнать мысли о письме, хотя всю дорогу до госпиталя ощущала его, словно тяжелый камень, в своем ридикюле. Ей пришлось захватить его с собой, потому что она не успела найти подходящее место, чтобы его спрятать. Возможно, это глупо, но она опасалась, что кто-нибудь может прочесть его и сообщить лорду Фистингему о ее местонахождении.

Хотя Агате было известно, что Фистингем редко бывает в Лондоне, она пришла в смятение, узнав, как тесно связаны между собой представители знати. Вполне возможно, добрая половина тех, с кем она познакомилась вчера на ужине с танцами, так или иначе знали лорда Фистингема, а теперь они узнали также и ее.

Как бы ни нравился ей ее новый штат прислуги, не следовало забывать о том, что слуга всегда болтают между собой, хотя Агата сомневалась, что кто-нибудь из них действительно желает ей зла. Но в любом случае ей лучше не болтать лишнего и понадежнее спрятать любые следы присутствия Агаты Каннингтон.

«Не знаю, сколько еще времени мне удастся обманывать его, мисс Агата, – писала экономка. – Почти ежедневно он приходит сюда вместе со своим сыном и иногда часами ждет вас. Я говорила ему, что вы собираете ягоды, хотя ягоды еще не созрели. Я также говорила ему, что вы уехали навестить мисс Блюм, а он на следующий день сообщил, что, по словам мисс Бдюм, она не видела вас уже несколько недель. Теперь я просто не знаю, что мне делать».

Находясь в Лондоне, Агата мало что могла сделать, разве что дать миссис Белл кое-какие советы и указания.

Зато она могла сколько угодно думать о Саймоне. Вчерашний поцелуй, хотя он и был всего лишь уловкой, заставлял учащенно биться ее сердце всякий раз, когда она вспоминала о нем.

Ей тоже нравилось целовать его, хотя это лишало ее спокойствия. Агата облизнула губы в надежде уловить хотя бы легкий привкус корицы. И на мгновение представила себе полутемный кабинет, где она так крепко прижималась к Саймону…

В раздевалку вошли две незнакомые Агате дамы, и она осознала, что уже несколько минут стоит тут. Что за глупость! Как будто у нее нет более важных занятий, чем думать о каких-то поцелуях. Уж лучше ей поскорее взяться за дело.

Покинув раздевалку, Агата направилась в палату на первом этаже, где специфические запахи больницы отвлекли ее наконец от посторонних мыслей.

Агата не была здесь всю прошлую неделю и успела забыть, как влияет на нее пребывание в больнице. Молодые солдаты, лежавшие на койках в палатах и коридорах госпиталя, казались ей почти детьми, однако в глазах каждого из них она видела ужас. Они побывали, в пекле, где повидали смерть, и воспоминания об этом останутся у них навсегда.

Держа в руках тазик с горячей водой и марлевыми салфетками, Агата переходила от койки к койке. В другом конце палаты Клара Симпсон, молодая вдова, которая, кажется, приходилась родственницей миссис Трапп, кормила с ложки молчаливого паренька и шепотом уговаривала его поесть, тогда как у самой по щекам катились слезы.

Агата сделала вид, что не заметила этого. Все женщины, работавшие в госпитале – добровольцы и профессиональные медсестры, старались не обсуждать между собой безнадежные случаи: они боялись говорить о смерти вслух, чтобы не накликать беды.

– Солнечный лучик наконец-то заглянул и ко мне! – послышался радостный мужской голос за спиной Агаты, и она улыбнулась. Коллиз Тремейн был ее любимчиком среди пациентов: он обладал несомненным обаянием и мечтал стать музыкантом. Это было до того, как, надев военную форму, он ушел на войну, где ему снарядом раздробило руку.

Поговаривали, что ему совсем отнимут руку, но наблюдательный фельдшер, которого уже мутило от вида целой кучи ампутированных конечностей, сваленных у его ног, заметил, что у этого молодого солдатика левая рука все еще теплая и вздрагивает, когда ему делают укол.