Привал странников
Шрифт:
– Хорошо продумали, а в тебя промахнулись!
– не ощущая кощунственности своей фразы, уличил Смирнова в неточности Алик.
– Это не они промахнулись, это я от них ушел, - высокомерно отпарировал Смирнов.
– Оказывается, фронт сидит во мне и будет сидеть до конца жизни. Недаром один знакомый танкист все время приговаривал: "Болванка до моего танка пяти метров не долетела, а я, сталинский танкист, уже в кювете".
– Как ты все-таки смикитил?
– осторожно спросил Казарян.
– Вот только сейчас просек: свет фонаря, освещенная площадка. Я из тьмы на нее шагнул, и вдруг понял: если выстрелит, то сейчас. Ну и рухнул как подкошенный.
– Бог за тебя, Саня, - признал это Алик.
– Солдатский бог, - уточнил Смирнов, - Алька, давай кино посмотрим, а? Но сегодня без выстрелов чтобы. Веселое что-нибудь. И еще полстакана налей.
Алик начал с последнего - принес полстакана и начал перебирать кассеты. Нашел что надо, включил телевизор, включил деку. На экране возник Париж, а затем Мулен-Руж. Пошла программа знаменитого варьете. На уютную сцену вырвался новаторски обнаженный традиционный кордебалет. И тут Казаряна пробил неудержимый смех.
– Ты что, Рома?
– встревожился Алик. Указывая пальцем на экран, Казарян продолжал хохотать.
– Сбрендил, что ли?
Не отрывая глаз от обнаженных французских титек, Казарян сказал, давясь:
– Их бы, как Таньку, всех разом за соски крутануть...
– И уже закатился, не сдерживаясь. Тут смех напал и на Алика со Смирновым. Алик грохнулся на диван и дрыгал ногами. Смирнов никак не мог выпить полстакана.
Задребезжал дверной звонок. Не прекращая смеяться, Алик пошел открывать.
Махов вошел в комнату и остановился в растерянности. Глядя на него, троица стала утихать.
– Садись, капитан, - смог наконец предложить Смирнов.
– А Сырцов где?
– Занят пока, - ответил Махов, косясь на обнаженных девиц на экране. Троица на экран не смотрела: боялись нового приступа.
– Хороший он у тебя паренек, - сказал Смирнов.
– Хороший-то хороший, а навалял.
– Ты его не дави, Леонид. Он один больше того, что сделал, сделать не мог. Для того чтобы их опередить, нужно было перекрестное наблюдение. Как у них. Должно было быть задействовано не меньше трех оперативников, порассуждал Смирнов и выпил наконец свои полстакана.
– Одного-то - на свой страх и риск, а вы - трое.
– Махов не удержался, полюбопытствовал: - А что это вы такое смотрите?
– Программа французского варьете, - объяснил Алик.
– Да, - опомнился Махов.
– Ни сегодня, ни завтра мы вас, Александр Иванович, беспокоить не будем. А денька через три вы уж дайте показания следователю. Договорились? Теперь насчет завтрашнего дня. Я попробую нажать, чтобы рабочие были...
– А Ларионов-то что?
– А Сергей Валентинович пока меня не вызывает. Ну и я не высовываюсь. Да, я совсем забыл про вас, товарищ Казарян. Вы ведь свидетель...
– Я, пока Смирнов в Москве, с ним одной веревочкой. Так что, Леонид, всегда к вашим услугам.
– Тогда все, - решил так и не присевший Махов и направился к дверям. Погоревал на прощанье: - С вами бы посидеть, кино посмотреть, да дел невпроворот.
Было два часа ночи. В три уехал Казарян, Смирнов и Алик легли спать.
В девять часов утра бритый и уже позавтракавший Смирнов наяривал по телефону, Махова искал. Нашел и огорчился: не получилось у Махова, рабочие могли быть только после двух. Рассказал об этом Алику. Пригорюнились.
– Чем бы заняться?
– с тоской вопросил Смирнов.
– Мне к одиннадцати на пресс-конференцию, а ты отдохни. Я в полвторого буду.
– Отдохнешь тут, - проворчал Смирнов.
– Ромку дождусь и поеду потихоньку, - Алик протяжно зевнул: - Не выспался.
– Как грудного дитятю, из рук в руки меня передаете.
В десять явился Казарян.
– Прошу извинить за опоздание. Увлекся воспитательным процессом.
– Сынка драл, что ли?
– бесцеремонно поинтересовался Смирнов.
– Учил, - уклончиво ответил Казарян.
– Я пойду. Буду в половине второго, - объявил Алик и удалился, приветственно вознеся руку.
– До двух - пустое время, - сообщил Смирнов Казаряну.
– Что делать будем?
– Может, поспим?
– мечтательно предположил Казарян.
– Да не могу я спать!
– закапризничал Смирнов и вдруг вспомнил, ликуя: - Ромка, есть дело! Мои новые портки должны быть готовы к сегодняшнему дню. Вперед, за портками!
У подъезда их встретил милиционер Демидов в штатском. Он внимательными собачьими глазами осмотрел пожилую парочку и сказал:
– Здравствуйте, Александр Иванович.
– А Казаряну кивнул.
– Здорово, Демидов, - без удовольствия поздоровался Смирнов.
– А Сырцов где?
– Капитан отдыхать Сырцова отправил. Переживает парень. Первый раз в человека стрелял.
– Лучше было бы, если бы этот человек в меня стрелял?
– Да нет, конечно. Только вот убил.
– Пускай привыкает, раз такую профессию избрал. Поехали, Рома.
– И полез в "восьмерку", где уже сидел Казарян.
– Я с вами, Александр Иванович, - твердо сказал Демидов и ухватился за дверцу автомобиля.
Не обижать же паренька. Ему приказали.
– Тогда садись, телохранитель, - согласился Смирнов и пропустил Демидова на заднее сиденье.
– Куда?
– голосом танкиста осведомился Казарян.
– На Рижский рынок.
Через зеркальце Смирнов посмотрел на Демидова. Тот сидел, нахохлившись.
– Пушка-то при тебе, защитник мой любезный?
– При мне, - ответил Демидов и непроизвольно пощупал слева пестренький свой пиджачок.
– А если что, стрелять из нее будешь?