Чтение онлайн

– А как адмиральская каюта?

– Роскошь! – Скоков усмехнулся и добавил: – Между прочим, кровать двуспальная.

– Ну что, Максим Сергеич, больше вопросов нет. Иди на ходовой мостик, руководи командой и будь готов в полночь выйти в море.

Майор продолжил обход корабля. Сказать тут особо нечего: человек – фанат моря и кораблей. Он дорвался до дела всей своей жизни, и думаю, что капитаном он станет отличным.

Только Скоков ушёл, как на борт корабля поднялся связист с «багульником» за спиной. Он протянул мне наушники и, задыхаясь от быстрого бега, сказал:

– Лида вызывает. У наёмников проблемы.

Я моментально натянул наушники, взял тангетку передачи сигнала, встревоженно спросил:

– Что у вас? Это Мечник.

Мне в ответ прозвучал усталый голос Лиды:

– Особняк взять не можем. Здесь не меньше полусотни стволов, два бэтээра и три легкобронированных «хамви» с пулемётами на турелях. Имеем потери и много раненых.

– Отойти сможете?

– Наверное. Преследовать нас не станут, так что в порт доберёмся без потерь.

– Отходите. Вам навстречу вышлю поддержку, и, если что, вас прикроют. Как поняла?

– Всё понятно. Мы отходим.

Наёмники, которые не смогли взять особняк адмиральского сына и нашего комбрига, вернулись в порт через час. Нападение не удалось, и только убитыми потеряно семь человек. Это много. Однако на то были причины: хорошо укреплённые стены поместья, бронетехника, про которую мы ничего не знали, и преторианцы Папастратоса-старшего, так что, если смотреть на проваленную операцию с учётом этих факторов, мои воины, как всегда, показали себя превосходно. Конечно, будь у нас времени побольше, можно было бы провести более серьёзный штурм особняка, но его не было.

Порт Родоса наши трофейные корабли покидали в районе полуночи. На берегу пылали склады с зерном и сушёными фруктами, взрывались большие портовые краны и ярким факелом горел топливный резервуар на сорок тысяч тонн. Корабельная радиостанция перехватила сообщение адмирала Папастратоса ко всем войскам своего соединения. Он был в бешенстве и потребовал спасти его от неблагодарных изменников и бунтовщиков. После чего хотел, чтобы его морская пехота отбила фрегат «Ираклион», а всех, кто посмел поднять бунт, незамедлительно доставили к нему на расправу.

Война началась. Отряд Александра Мечникова нанёс свой первый удар по врагам, и на этом мы не успокоились, поскольку отступать и почивать на лаврах не собирались. За бортом было тёмное море, в глубине корабля ровно гудели двигатели, а ставший капитаном боевого фрегата Скоков, посмеиваясь, переводил мне слова разгневанного адмирала Анастаса Папастратоса.

Так прошёл первый день войны, а утро второго застало нас уже в Линд осе. Там был проведён быстрый военный совет, на котором помимо Никшича, Кары и меня присутствовали Алекс и Алтай, сообразившие, что если мы уходим, то им лучше на острове не оставаться. В принципе решение их было верным, и, как ни посмотри, после того, что мы натворили, прежнего доверия к наёмникам не будет. Это в лучшем случае. А в худшем их просто уничтожат или кинут на самый опасный участок Кубанского фронта. Наёмники всё это понимали очень хорошо, а потому решили вместе с сербами уходить в сторону Адриатического моря.

Как я уже и сказал, совет был коротким и по делу. Мы делили имущество и корабли. Долго не спорили и решили так: эсминец «Капитан Голсуори», три БДК и большая часть военного имущества 14-го пехотного полка достаются сербам, македонцам и туркам. За нами остаётся один БДК, несколько автомашин, которые мы могли на него погрузить, фрегат и полтора десятка миномётов со всеми имеющимися к ним боеприпасами. В общем, расставались мы с Бранко Никитичем хорошо, по-доброму.

Заканчивались последние приготовления к походу. Бойцы торопливо грузили остатки ценного трофейного имущества, а мы с комбатом сербов в сопровождении Лихого прогуливались по причалу.

– Чем дальше займёшься, Саша? – с улыбкой спросил Никшич.

– Отлежусь в тихом месте и начну крейсерские операции против Альянса. А ты?

– Хочу попробовать мечту осуществить.

– Какую, если не секрет?

– Королём хочу стать. Корабли есть, люди имеются, и боеприпасов полно, так что можно попробовать. Начну с Далматинских островов, осмотрюсь, пережду какое-то время и начну войну против Сплита, Котора и Дубровника, так что если лет через пять будешь в тех местах, то скажи любому встречному, что ты боевой товарищ короля Бранко Первого – и тебя встретят как друга.

– Ага, – усмехнулся я, – или как врага.

– Такое тоже возможно, – согласился серб.

Прерывая наш разговор, над причалами Линдоса разнёсся усиленный внешними громкоговорителями голос Скокова:

– Палубной команде – аврал! Баковым на бак, ютовым на ют, занять места согласно швартовным расписаниям! Всему личному составу и десантной партии подняться на борт!

– Ну, – я повернулся к Никитичу, – удачи тебе, будущий король.

– И тебе того же, будущий приватир Кубанской Конфедерации. Хотя, может быть, лучше называть тебя корсар, пират, арматор, капер или флибустьер?

– Приватир – название нормальное и по сути верное, так что мне подойдёт.

Попрощавшись с сербом, вскоре я был на ходовом мостике «Ираклиона». Фрегат отошёл от причальной стенки, развернулся в сторону открытого моря и в сопровождении набитого трофеями и пехотой БДК направился курсом на север. Нам предстояло высадить наёмников Бурова на турецкий берег и со всех ног, то есть лошадиных сил наших двигателей уходить от погони, которая наверняка уже мчится к Родосу.

Тёплый южный вечер, ласковое синее море и чистая водная гладь. В открытый иллюминатор лёгкий ветерок приносил с берега густую смесь запахов леса, цветов, кедровой смолы и ароматного свежего шашлыка. На душе было спокойно, ни волнения, ни беспокойства, ни суеты. Я сидел в кресле, в котором некогда заседал адмирал Анастас Папастратос, смотрел на окрестный пейзаж и размышлял над очень важным вопросом: какое новое имя дать боевому кораблю «Ираклион»? Так и не определившись, я посмотрел на командиров нашего каперского отряда, в самых расслабленных позах расположившихся в креслах вокруг адмиральского стола – ни дать ни взять пираты XXI века, отрицательно покачал головой и произнёс: