Чтение онлайн

Я резко одергиваю себя, прогоняю прочь пошлые мысли! Все таки в памяти остались все те запреты, которые нам с детства впаривали родители.

— Наше тело никто не должен видеть, кроме мужа! — говорила мама, воспитывая меня по каким-то старым устоям.

А тут я должна танцевать для чужого, абсолютно мне незнакомого человека, нет! Ни за что!

— Злата, я не думаю, что Лиля-стерва уволит тебя, видя в каком ты состоянии! Нужно всего лишь ей сообщить, пусть придет и увидит все своими глазами!

— Нет, нет! Только ни это! Я останусь без работы, ты что Лилю не знаешь? Майя, — она облизывает сухие губы, сильней сжимает мою руку, слезы тихо скатываются по бледному лицу, — выручи меня, пожалуйста… — еле выговаривает, опять корчится от боли, — всего один танец. Сегодня какая-то важная шишка тут с друзьями отмечает мальчишник, какой-то золотой магнат… я не могу… не могу не станцевать… то есть… ты… ты должна меня выручить..

— Боже, еще и какая-то важная шишка… да я уже сейчас паникую… а там? Там вообще не смогу станцевать. я обвиваться и выгибаться, как ты вокруг шеста не умею, не смогу. Злата… это плохая идея… понимаешь… да он сдаст меня с потрохами, пожалуется нашему начальнику и нас обеих уволят…

— Другого выхода не вижу… пообещай, что станцуешь. Костюм для танца вон, — она указывает на стол, где лежит костюм, вернее можно сказать лоскутки ткани.

— Мне надо будет станцевать в этом? Показать свое тело незнакомому мужчине?

— Не важно, кто перед тобой будет сидеть, понимаешь? Отключись во время танца, и главное Майя, не смотри ему в глаза.

— Т ы так уверенно говоришь, будто я смогу станцевать, остается лишь не смотреть ему в глаза, — смеюсь.

— Сможешь, я уверена, и кстати, я давно думала над тем, чтобы ты поменяла свою работу и танцевала со мной. У нас зарплата больше, сама знаешь.

— Нет, я еще не уверена смогу ли я танцевать сегодня, а ты уже такое выдумала, — улыбаюсь, хотя надо плакать от создавшейся ситуации.

— Обещай, и я спокойно уеду в больницу. Если нет, то останусь и станцую сама, чего бы мне это не стоило!

— Нет, ни в коем случае! — практически кричу на Злату, — я поеду с тобой, лично проконтролирую, чтобы тебя положили, потом вернусь, — я смотрю на время, в телефоне Златы, — я успею. Станцевать.

— Правда? Станцуешь?

— Попробую, — отвечаю, прикрываю глаза. Совсем не представляю, как это будет выглядеть? — это же приват танцы?! — Злата кивает.

— Ты же знаешь, как танцевать приватный танец? — спрашивает, корчась от боли.

— Знаю, почти…

Я всегда смотрела за девочками в окно, но никогда не видела начала. Сходу раздеватся? Или танцевать в костюме? Ума не приложу! Боже!

Но решаю, не впадать заранее в панику, на месте разберусь, сейчас главное Злата.

Телефон на столе оживает, я отвечаю на звонок. Скорая. Прошу, чтобы они оставались на заднем дворе клуба. Мы с трудом спускаемся со Златой вниз, через черный вход, чтобы не попасться на глаза никому.

Еще в карете скорой помощи, врач осматривает Злату, ставит жаропонижающий и кровоостанавливающий укол.

В больнице врач осматривает Злату и сообщает, что ее недочистили. Злату забирают в операционную, а я остаюсь ждать в коридоре.

Через сорок минут выходит врач и сообщает, что все прошло хорошо.

— Больная уже выходит из состояния наркоза и требует вас к себе, — оповещает уставший на вид врач, женщина средних лет, — если вы будете писать жалобу на врача или больницу, где “не доделали” аборт, я выдам вам справку, где все будет написано.

— Нет, ничего не надо, нам главное, чтобы с ней все было в порядке.

Еще через пол часа Злату определяют в палату. Она выглядит очень уставшей, щеки почему-то очень красные. Температуры уже нет.

— Езжай, — шепчет сухими губами подруга, — а то опоздаешь.

— Не опоздаю, я уже вызвала такси. Чего-нибудь хочешь? Я заеду, после танца…

— Воды. хочу пить.

Я выхожу в коридор, нахожу дежурную медсестру и прошу водичку. Благо попадается адекватная, молодая медсестра, которая выносит мне в одноразовом стаканчике воду.

После того, как Злата напивается, тут же засыпает. Я еще раз меряю ее температуру и отправляюсь в клуб. Надеюсь нашей пропажи никто еще не обнаружил.

В клуб захожу так же, через черный вход. Забираю свой телефон и поднимаюсь на второй этаж. Пишу смс Злате и прячу телефон в сумочку.

Майя: Позвони, когда проснешься.

Надеваю костюм и черную кружевную маску. Одеваю черные босоножки, на высоком, тонком каблуке.

Черное кружевное нижнее белье, и легкий, шелковый кусочек ткани, еле прикрывающий задницу, типа юбки. Такой непонятный пошив, еле разбираюсь, что куда нужно надеть. Бедра обматываются серо-белой тканью, сбоку этой юбки, большой кусок шифоновой, прозразрачной ткани поднимается вверх по талии, слева направо, перекидывается через плечо, прикрывая грудь. Я уже представляю, как во время танца этот кусок ткани, который ниспадает за спину, будет развиваться по воздуху, сплетаясь с моими светло-русыми волосами.

Я покрываюсь мурашками, бабочки в животе начинают порхать, я радуюсь и волнуюсь одновременно, от мысли, что я буду танцевать. И не просто, как обычно я делаю в комнате перед зеркалом, когда одна дома, а для кого-то. На меня кто-то будет смотреть и оценивать!

— Злата, — в дверь стучит наша стерва, Лиля Сергеевна, — твой выход!

После этого я должна немедленно выйти, заставлять клиента ждать нельзя.

Волнение окутывает мое тело. Ладони покрываются потом, когда я приближаюсь к заветной двери.

Дышу громко и часто.

Выдыхаю тоже громко, ноги немного дрожат, но пока еще держусь. Тяну руку к ручке двери в ВИП комнату, перевожу дыхание. Облизываю пересохшие губы, делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Я в этих комнатах была всего лишь раз, когда Злата помогла мне устроится на эту работу, на полставки и только в вечернее время, она проводила для меня экскурсию, показывала мне все ВИП комнаты.

Открываю дверь и натыкаюсь на висячие, тонкие, белые тюли. Отодвигаю, прямо передо мной просторная, светлая, комната, большие витражные окна в пол, открывают вид на город. Здания, за окном, выстроенные в беспорядке, и тонкий полумесяц освещает комнату. Лунный свет пронзает глаза, я отвожу взгляд в сторону и замираю, когда вижу, крепкое мужское тело, вальяжно развалившееся в кресле.