Чтение онлайн

— Какой я тебе любимый? — свирепый взгляд черных глаз Дианы сверлит дыру, — Хватит! Слышишь? — я трясу ее, чтобы разбудить, черт бы ее побрал.

— Отпусти, ненормальный!

— Вот! — отпускаю ее, она ловит равновесие, стоит, — только заметила? Да, я ненормальный и хватит мне написывать, бегать и навязывается, заебала уже!

— Ах так! Заебала значит??? — то что она кричит на всю парковку мне плевать, охрана дергается в нашу сторону, я останавливаю их рукой. Сам разберусь со всей бывшей бабой!

— Прерати! — она кидается на меня с кулаками, бьет в грудь и заходится в диком плаче. Я хватаю ее за руки, как могу, потому как в другой руке портфель.

— Ненавижу тебя, слышишь?

— Прекрасно, рад этому! — Диана поскальзывается, чуть не падает, ловлю ее, все таки не хочется, чтобы она упала и разбила голову на моих глазах. Она заходиться в еще дикой истерике, продолжает колотить меня.

— Ты что думаешь, добился бы чего-нибудь без моего отца??? — кричит и плачет, — ты бы ничего не добился, если бы не мой отец.

— Марк Кириллович! — парни, двое, которые стояли у входа оказываются рядом, готовые в любую секунду вмешаться, стоит только мне попросить.

— Отойдите, сам разберусь, — они конечно отходят, но стоят на страже. — успокойся дура!!!!

— Отдай это сюда! Если ты не хочешь быть со мной, то тебе не видать никакого контракта, — Диана хватает портфель и тянет его, хочет вырвать его у меня. Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Я же не могу поднять руку на женщину, применить силу против женщины я тоже не могу, но как сука успокоить ее????

Картина у входа — нечто!

В самой популярной драме вам не увидеть подобного. Диана тянет на себя портфель, напрочь забыв о своей сумке, которая уже валяется под ногами. Я как мужчина, держу и не отпускаю портфель с договорами, пока на меня не нападает кто-то еще.

— Марк Кириллович! — парни в один голос кричат мое имя.

— Отставить! — кто-то еще начинает колотить меня со спины, чем-то тяжелым. Оборачиваюсь, не успеваю рассмотреть, потому как в нос ударил знакомый запах и я выпадаю из реальности.

Девушка, очень похожая на русскую красавицу, в таком же пуховом платке, как раньше носили в старину, стоит напротив и… бьет меня рюкзаком. Не успеваю рассмотреть черты лица.

Потому что Диана вырывает у меня портфель и бежит куда глаза глядят.

Как только Диана убегает, следом бежит русская красавица, только в противоположную сторону. Я бегу за Дианой, черт бы ее побрал.

Парни за мной.

Потом, когда я почти нагоняю Диану, будто рецепторы дают мозгу сигнал и я сворачиваю назад. Сука, подскальзываюсь и чуть не падаю, я бегу за той. За ней, которая колотила рюкзаком по моему лицу, не давая возможности разглядеть свое лицо. То что мое лицо может быть в синяках и ссадинах мне плевать, я бегу за девушкой, которая пахнет как она, как моя малышка.

Только зря. Ее нигде нет. Естественно.

Она же не будет ждать, пока ее догонят и побьют в ответ.

Нет, я маньяк, который теперь в каждой девушке хочет увидеть ее. Эта, которая лупасила меня не может быть ею, моя не стала бы бить меня, да и она не такая дикая, как эта. Черт. Я из-за своей извращенной фантазии упустил Диану с портфелем.

***

— Марк! Что с твоим лицом? — спрашивает отец, я же яростно смотрю на отца Дианы.

Злосчастный портфель стоит на столе, охране удалось догнать рассвирепевшую Диану.

— Все в порядке, папа, — я присажавияюсь на кресло в своем кабинете, папа и Альберт Иванович, ни в чем не повинный, но в моих глазах такой-же виноватый, после действий Дианы, сидят на диване, ждем арабов.

— Ты весь красный.

— Это от мороза! — отвечаю отцу и одновременно пишу смс Ханскому, который тут же отвечает, что в квартиру Златы никто не возвращался. Вот где мой больной мозг, пока мы сидим тут, ждем подписания важного договора, я думаю о ней. Особенно очень остро ощущаю ее потерю, после того, как учуял ее запах, который одурманил мой разум и мое сердце.

— Марк Кириллович, — в кабинет заходит Антонина Вячеславовна, я закатываю глаза, но не до собеседований мне сейчас, — доброе утро всем.

— Доброе утро, — папа тепло приветствует Антонину, потому как она еще работала при нем, — но мы уже с Альбертом пойдем. Сынок, ждем тебя в конференц зале.

— Марк Кириллович, — начинает Антония, — это… я вот подумала, может пока нет арабов, вы переговорите с девушкой? Она уже здесь.

— Что делать, посмотрю и послушаю, зови!!

— Майя, — Антина открывает дверь и зовет девушку. Я охуеваю, когда вижу русскую девицу, в пуховом платке, которая лупила меня рюкзаком, из-за которой все мое лицо красное! Вот сука!

Ярость затуманивает мозг, еще и злость, за сегодняшнее утро!

Какие-то бабы смогли отлупасить меня!

Одна вырвала портфель, убежала!

Другая, взявшись неизвестно откуда, отлупасив мое лицо рюкзаком, скрылась в неизвестном направлении!

Это просто пиздец!

— Майя, заходи, знакомься — это Марк Кирилович!

— Пошла нахуй, Майя!!!

МАЙЯ

Чувство, что я не там, где должна быть, не покидает меня, с того самого момента, как мы приехали в маленькую деревушку. Бабушка Лиза, родная сестра бабушки Нюры, встретила нас с улыбкой и с большой болью в глазах. Бедная бабушка лежит, не может вставать, жалуется на боль в ноге. И она не то, что вставать, она и лежать не может. После того, как она описала свои болевые ощущения я поняла, что это защемление седалищного нерва. Я предположила, потому что у мамы было точно так же. Бабушка Нюра настаивает, несмотря на возмущения сестры и я вызываю скорую помощь. Деревня находится очень далеко от города, за тридцать километров, поэтому скорая приезжает через пол часа. Пока ждем, мы со Златой разбираем вещи. Помогаем спустить банки бабы Нюры в подвал, оставляя банку компота, соленых огурцов и помидор, для новогоднего стола, как сказала бабушка Нюра.

Домик хоть и саманный, но очень уютный и большой, в отличии от других домов. В доме три комнаты, одна из которых обустроена под большой зал, и большая прихожая-кухня. Да, у бабы Лизы, как заходишь в дом, сразу попадаешь в прихожую-кухню. Две другие комнаты обустроены под спальни. Бабушка Лиза лежит в зале на диване, остальные две комнаты она отдала нам.

— Делайте все, что хотите, — под негромкий стон говорит бабушка Лиза. От боли покрывается потом. Мне очень жаль бабушку, я знаю какого это, потому что, когда у мамы было такое, она громко стонала, не терпела никакую боль.