Чтение онлайн

— Доедем? — засомневался Барабанов. — Может, на извозчиках?

— На лихачах! — обозлился Егор Елисеевич. — С песнями! И так обыватель про нас Бог весть что плетет! Ничего, не край земли.

Всю дорогу молчали. Когда Дмитровское шоссе сменилось пыльным проселком и по сторонам неторопливо побежали деревенские избы и неказистые дачи — место было не слишком завидным, — Барабанов спросил:

— Когда хороним?

— Завтра, — не поворачивая головы, отозвался Егор Елисеевич. — А что?

— А то, что я по-прежнему настаиваю на раздельных похоронах, — твердо сказал Барабанов. — Дорохова — как героя. Кузькина — на манер самоубийцы, за оградой…

Егор Елисеевич повернулся, сощурил глаза:

— Кто еще так думает?

— А чего… — отозвался кто-то сзади. — Петька прав.

— А коли так — ответьте мне: какой именно героический поступок совершил Дорохов и какое предательство — Кузькин? Давай, Барабанов, формулируй… Спиноза.

— Про Кузькина я говорил… Он стоял на коленях перед бандитами и вымаливал пощаду. Тогда как Дорохов…

— Тогда как Дорохов в вечном своем высокомерии отринул Кузькина, решил действовать один и попался, как кур в ощип! — сдерживая подступившую ярость, просипел Егор Елисеевич.

— Вы же сами… Сами сказали про… памятник, золотые буквы! — оскорбленно выкрикнул Барабанов.

— А ты хотел, чтобы я в публичном месте, на кладбище, начал перебирать наше грязное белье? — взорвался Егор Елисеевич. — Нет! Запомните все: и Дорохов, и Кузькин — равны перед смертью! А наша задача — извлечь из их гибели урок! Гришута! — Егор Елисеевич постучал по козырьку, который прикрывал кабину шофера. — Рули к милиции.

Лианозово словно вымерло, полуденное солнце серебрило пыль на поблекшей листве. Она так и не успела набрать цвет — дожди не шли третью неделю подряд. У крыльца милиции — это была чья-то брошенная дача, — встретил Еремин, молодой человек, подчеркнуто чекистского вида: в кожаной куртке, с маузером — раскладкой через плечо. Кобура маузера была сильно потерта. По убеждению Еремина, эта потертость свидетельствовала о несомненной опытности владельца. Острословы утверждали, что Еремин постоянно трет кобуру толченым кирпичом.

— Новостей никаких, — доложил Еремин. — Ломаем голову, откуда бы этот конверт. С печатью местной почты.

— И что наломали? — спросил Егор Елисеевич, на ходу вытирая намокшую шею носовым платком. Платок сразу же почернел, и начмил досадливо смял его и сунул в карман. — Опять стирка, черт бы ее побрал!

— А вы женитесь, — посоветовал Еремин. — А то ваша невеста другого найдет. Бабы, они такие…

— Послушай, Митя, — остановился Егор Елисеевич. — Ты бы поскромнее, что ли, ну — выглядел. Ты ведь не актер на сцене, чтобы от тебя за версту оперативником перло! Наше дело незаметное, деликатное, когда ты это поймешь? Ты посмотри в зеркало: тужурка, ремень, маузер… Фельдмаршал какой-то!

— Что же мне, ватник надеть? — обиделся Еремин.

— А-а-а… — махнул рукой Егор Елисеевич. — Веди к начальнику.

— А вот он, — повел головой Еремин, и Егор Елисеевич увидел на крыльце верзилу в новенькой милицейской форме.

— Бабанов, — представился тот, протягивая руку. — Про вас, Егор Елисеевич, все знаю, а про себя честно скажу: в милиции десятый день, кузнец я, с Гужона, так что если вам ось «фиата» починить или подкову согнуть — сделаем за милую душу. Не обессудьте…

— За откровенность — спасибо, — буркнул Егор Елисеевич, морщась от рукопожатия. — Так что же вы тут ломали, Еремин? — повернулся он к своему сотруднику. — Повтори вразумительно.

— Головы… — растерянно протянул Еремин.

— Нельзя ломать то, чего нет, — вступил в разговор Барабанов. — Слушай, кузнец, а ведь мы с тобой — родственники! Только у тебя две буквы выпали, а так ты тоже Барабанов, ага? Из каких мест? — довольный собой, Барабанов подкрутил усы.

— Местный… — вздохнул Бабанов. — За то и назначили…

— Подозреваемые у тебя есть? Версия? — Егор Елисеевич начал внимательно осматривать обрывок конверта, который подал ему Еремин. — Так ведь на нем кусок печати и ни одной буквы! — разочарованно протянул он. — Будем думать коллективно. Еремин, начинай.

— Этот обрывок, вполне вероятно, обронил один из бандитов во время налета на пакгауз Ярославского вокзала… Нужно искать само письмо.

— И как это сделать?

— Выявить избы или дачи, на которых появляется преступный элемент, и под видом проверки осмотреть…

— Учет притонов, малин ведете? — повернулся Егор Елисеевич к Бабанову.

— Был бы участковый… — с тоской проговорил Бабанов. — В отлучке он… Я один за всех.

— Так вас чего, и всего-то двое? — изумился Барабанов. — Какая же вы милиция?

— Одно название… — поджал губы начмил. — Ума не приложу, как вам помочь… Ведь беда: тихо у нас. Ну — тихо, хоть застрелись! Нету этих… малин. Не слыхал про них, и не воруют у нас, и не грабят. Я же местный, я бы знал…

Егор Елисеевич посмотрел на Барабанова:

— Ну что? Выручай родственника, Петя…

— Соображения такие… — Барабанов сосредоточенно потер лоб. — Место — дачное, камергеры высочайшего двора здесь сроду не обретались, но сошка помельче есть наверняка. Что я имею в виду? А только ли урки играют с нами в тресты-синдикаты? Ведь здесь ум нужен, знания, и чем черт не шутит…

— Ты конкретнее, и слов поменьше, — прервал Егор Елисеевич.

— Кто живет на самой богатой даче? — спросил Барабанов.