Привидение
Шрифт:
МАРЛА. Только потому, что твоя машина застряла в кювете.
НОРРИС. Я не выбрасываю тебя из моего автомобиля.
МАРЛА. Он меня не выбрасывал. Я велела ему остановиться и вышла. Господи, какой ты нетерпимый. Расслабься, приятель. Жизнь коротка.
НОРРИС. Что ты ему сделала? Убила его собаку?
МАРЛА. Я вывела его из себя.
НОРРИС. Представить себе не могу, как.
МАРЛА. Это сарказм? Потому что я ненавижу сарказм. Я нахожу сарказм отвратительным.
НОРРИС. Я приложу все силы, чтобы обойтись без него.
МАРЛА. Спасибо.
НОРРИС. Всегда пожалуйста.
МАРЛА. Ты уверен, что машина застряла?
НОРРИС. Да. Землей заклинило бампер. Я посмотрел. Промок, пока смотрел. Нужно вытаскивать. Так что мы или можем пойти по дороге, рискуя подхватить пневмонию, или будем сидеть в машине, пока не закончится дождь.
МАРЛА. Вокруг такая темень. Только приведений не хватает. Просто страшно. (Пауза). Меня зовут Марла. А тебя?
НОРРИС. Эндрю.
МАРЛА. Энди-Панда. Мне нравится. Тебя подходит. Но я большая поклонница Чарли-Цыпленка.
НОРРИС. Ага, интеллектуалка.
МАРЛА. В смысле, в детстве нравился. Слушай, не задирай носа. Я… (Молния, тут же раскат грома, она хватается за него). Господи, совсем рядом. (Отодвигается). И куда ты ехал?
НОРРИС. В Принстон.
МАРЛА. Ого. И что ты делаешь в Принстоне?
НОРРИС. Преподаю.
МАРЛА. Да ладно. Не выглядишь ты таким старым.
НОРРИС. Для этого не обязательно быть совсем старым.
МАРЛА. Я думала, в Принстоне преподаватели старше.
НОРРИС. Почему?
МАРЛА. Ну, старая школа. (Пауза). И что ты преподаешь?
НОРРИС. Английский. Это старый язык.
МАРЛА. Вау.
НОРРИС. Производит впечатление?
МАРЛА. Не знаю. А на тебя?
НОРРИС. Не так, чтобы очень. Нет.
МАРЛА. А на чем ты специализируешься? Ты же должен иметь какую-то специализацию, так? В смысле, уэльская порнография восемнадцатого столетия или что-то в этом роде?
НОРРИС. Фольклор. Баллады. Сказки. Все такое.
МАРЛА. Правда? Я это обожаю.
НОРРИС. Неужели?
МАРЛА. Это истории, так? Истории, которые не исчезают, потому что одна старушка девочкой слышала их от своей бабушки, а когда состарилась, рассказывала своим внукам и так далее. Они такие старые, их уже рассказывали, когда еще не было английского языка, не было письменности, с тех самых пор, как люди только научились говорить, и хранились они в головах, и каждый из тех людей был библиотекой или энциклопедией прошлого, и им приходилось рассказывать эти истории, чтобы они передавались из поколения в поколение. Это же святыни. Сказки братьев Гримм, Шалтай-Болтай и все такое, столь много жизней в этих историях, это те же гены, только хранившиеся в головах, переходившие от человека к человеку, как дар, позволяющий сохранять свою идентичность. Как мне это нравится. Опять сарказм?
НОРРИС. Я ничего не сказал. Откуда взяться сарказму, если я ничего не говорю?
МАРЛА. У тебя были саркастические мысли.
НОРРИС. Так ты еще и мои мысли читаешь?
МАРЛА. Не так это и сложно.
НОРРИС. Не было у меня саркастических мыслей.
МАРЛА. Докажи.
НОРРИС. Как я могу это доказать?
МАРЛА. О чем ты думал?
НОРРИС. Я думал, эта девушка не такая тупая, как мне поначалу показалось.
МАРЛА. Ну, спасибо.
НОРРИС. Не за что.
МАРЛА. Я должна понимать это, как комплимент?
НОРРИС. Понимай, как хочешь. Я просто сказал тебе, что думал. Не хочешь знать – не спрашивай.
МАРЛА. Принстонские, я вижу, такие нервные.
НОРРИС. Я не принстонский. Там я преподаю.
МАРЛА. Откуда ты?
Конец ознакомительного фрагмента.