Чтение онлайн

Денежный призрак

(J'on 'Arnason, 1956–1961, III)

Как-то раз умер бонд, который слыл богачом. Но когда стали делить его наследство, никаких денег не нашлось. А после похорон на хуторе заметили, что на кладбище по ночам стало неспокойно.

Один тамошний работник, человек не робкого десятка, решил покараулить ночью на кладбище. Он закутался в белое полотно, вымазался в освящённой земле и встал близ церковных хоров.

Когда солнце закатилось, из могилы бонда заструилась земля. А потом вылез он сам, в саване, подошёл к работнику, обнюхал его и спрашивает:

— Ты один из нас?

— Да, — отвечает работник.

— Пойдём со мной, — говорит покойник. — Развлечёмся сегодня ночью вместе!

И они пошли; покойник двигался так быстро, что работник не поспевал за ним. Покойник спрашивает его:

— Если ты один из нас, то почему же ты такой медлительный?

— А потому, — отвечает он, — что при жизни у меня ноги были больные, и теперь я из-за этого страдаю.

— Тогда лучше давай я понесу тебя, — предлагает покойник.

Он взвалил работника себе на закорки, и вскоре они подошли к амбару на том хуторе, где раньше жил этот бонд. Прежде замечали, что в амбаре нечисто: вещи в нём оказывались раскиданы и поломаны, но при этом ничего не пропадало.

Покойник взломал замок в амбаре, зашёл внутрь и давай хватать и переворачивать вверх дном всё, что там лежало; потом он шмыгнул под ларь, разгрёб там землю и вытащил бочонок, полный денег. А работник тем временем закрыл двери и заткнул все щели так, что внутрь не проникал ни малейший луч света. А когда он взглянул на деньги, они ярко сияли.

И вот мертвец высыпал все деньги из бочонка, разбросал их по полу и стал собирать обратно в бочонок, а человек мешал ему в этом, как только мог. И так было три раза. Потом работник почувствовал, что скоро рассветёт, и сказал:

— Скоро ночь кончится.

— Ночь ещё не кончилась, — ответил мертвец, — она только перевалила за половину. Обычно мне хватает времени высыпать всё из бочонка и наполнить его снова четыре раза, и ещё остаётся время на обратный путь и на то, чтобы устроиться в могиле.

И он снова высыпал деньги из бочонка и не догадался, что работник его задержал. Работник отворил дверь, а там уже давно рассвело. Покойник бросил свою кучу денег — и бежать, а работник побежал впереди него. Теперь ему ничего не стоило опередить покойника, потому что на дневном свету тот ослабел. Так он добежал до могилы, но человек обогнал его, привязал к своей рукавице верёвочку, протянул над могилой и говорит:

— Ты не вернёшься в свою могилу, если не пообещаешь мне, что впредь будешь лежать в ней тихо.

— Ты меня обманул, — отвечает покойник. — И всё же я дам тебе обещание, только позволь мне вернуться в постель.

Работник впустил его в могилу, и она закрылась. После этого человек тотчас направился на хутор (дотуда было недалеко), забрал все деньги и вернулся домой до того, как все встали. Он рассказал о том, что произошло, и все деньги оставили ему. Он решил, что хорошо разделался с покойником: все боялись, что мертвец придёт к ним опять, но он больше не приходил.

«Я был сухим, а теперь мне мокнуть!»

(J'on 'Arnason, 1956–1961, III)

Жили двое приятелей; один из них был богачом. В юности его содержала сельская община, но постепенно он сколотил себе состояние неустанным трудом. Есть такое поверье, что зарывший деньги в землю непременно разбогатеет. Так и этот человек закопал деньги именно с этой целью. А когда он умер, его другу приснилось, будто приятель пришёл к нему, показал, где спрятаны деньги, и попросил забрать их себе, объяснив, что ему надоело приходить к ним каждую ночь, но он, мол, всё равно будет являться три ночи подряд и требовать свой клад обратно, а потом перестанет. Он попросил приятеля не слушать этих его просьб.

Приятель выкопал клад. Покойник приходил к нему в первую и вторую ночь и требовал деньги назад. После этого тот человек выкинул деньги в море.

На третью ночь покойник пришёл к нему опечаленный; он выжимал из своих одежд воду, укорял друга за то, что тот оказался таким нетерпеливым, потому что «ведь я был сухим, а теперь мне мокнуть!».

О Йоуне Бесстрашном

(J'on 'Arnason, 1956–1961, I)

Одного человека звали Тоуроульв. Он жил на хуторе Бордэйри в Хрутафьорде. У него был единственный сын по имени Йоун, который рос на хуторе с отцом. Уже в детстве он был странным, не таким, как все: никто никогда не видел, чтобы он чего-то испугался, а если домашние признавались, что боятся чего-нибудь, он смеялся и говорил, что не знает слова «страх». Он утверждал, что ничего не боится.

Из-за этого над ним часто насмехались; он обижался и в конце концов принял решение во что бы то ни стало узнать, что такое испуг. Едва отец прослышал об этом, он сурово осудил его за такую глупость.

Йоун ответил: «Ты бы лучше посоветовал мне что-нибудь, чем отчитывать за то, чего уже не изменить».

Тоуроульв сказал: «На севере страны, на Побережье, на хуторе Аурнес, живет один пастор. Пойди к нему и попроси совета. А если он ничего не придумает, то я уж не знаю, чем тебе помочь».

Йоун поблагодарил его за совет и пустился в путь. Как он добирался до Аурнеса, мы не знаем, но вот он пришёл к пасторскому двору. Дело было поздно вечером; он постучался, ему открыла девушка и спросила, кто он такой, он ответил как есть и спросил: «Пастор дома?» — «Да, дома», — отвечает девушка. Он попросил разрешения повидать пастора, и она ушла позвать хозяина.

Вскоре вышел и сам пастор. Йоун поздоровался с ним. Пастор ответил на его приветствие и спрашивает, зачем тот пожаловал. Йоун объяснил, что его отправили сюда за советом. Пастор предложил Йоуну переночевать у него, и тот согласился; они вместе вошли в дом. Поев и переодевшись в сухое, Йоун опять завёл речь о своём деле, но пастор выслушал его с неохотой. Тогда Йоун прямо потребовал совета.

В конце концов пастор уступил и сказал: «Три века назад здесь жил один пастор; он скопил очень много денег. Перед смертью он велел сделать ключ от церкви и распорядился, чтобы после его кончины этот ключ положили к нему в гроб. Никто не знает, зачем он так поступил. А когда он умер, все решили, что он зарыл свои богатства в церкви, потому что в доме после него ничего не нашлось. Многие пытались сторожить по ночам, чтобы завладеть этими деньгами, но их всех потом находили то тут, то там возле хутора, повредившихся рассудком. Так что тебе я не советую так поступать, ни к чему хорошему это не приведёт».