Чтение онлайн

Поэтому я бросился на засорённую трубу, как на привокзальный буфет. Однако взять с наскока не удалось. Как мы только не пробовали! Дальше одного колена ни одна проволока не лезла. Уделались, как чушки, ободрали руки, надышались всякой гадостью. Даже пытались продуть шлангом, но только пускали пузыри и пукали от натуги. Скоро обед, а результат нулевой.

Я отправил разведчиков искать трос, а сам зелёный от злости уставился в грёбанное колено. И тут меня осенило! А что, если «продуть» взрывпакетом! Зря, что ли гидравлику с гидродинамикой учили. Полез в закрома, достал взрывпакет. Решил для начала уменьшить мощность и отсыпал часть пороха. Потренировался быстро закручивать крышку на чугунном колене под раковиной. Получалось неплохо. В холостую всегда лучше получается. Вот, когда поджёг и сунул пакет в колено, руки затряслись и никак крышку накинуть не смог. Только успел отпрыгнуть, как оно грохнуло! Практически одновременно кто–то истошно заорал за стенкой, там у нас был общий с соседями по лестничной клетке туалет. Что характерно, дом довоенной постройки, стены метровые, звукоизоляция отличная, а, смотри, как громко сердечный заорал–то!!! Я на всякий случай проверил, хорошо ли закрыта входная дверь и вернулся на кухню. Когда развеялся дым и пар с глубоким удовлетворением увидел, что колено выдержало. Правда сорванной крышкой покоцало эмалированную раковину и на потолке прилипли ошмётки вермишели, но вода ушла!!! Причем с таким звуком, как будто её высосали мощным пылесосом. Открыл кран на полную мощность, куда там! Уходит вода как миленькая. Я почувствовал себя Гераклом, вычистившим Авгиевы конюшни.

В это время в дверь настойчиво постучали. Не будь дурак, прикинулся ветошью и решил не открывать. Вообще ничьи благодарности так быстро мне не нужны. Вернулся на кухню и стал лихорадочно убирать последствия взрыва. Проветрил, протёр, что мог, собрал проволоку, поставил на место крышку, только до потолка не добрался, там высота под четыре метра, поэтому прилипшая вермишель на потолке так и осталась висеть немым укором. Да и вообще, пусть женщины, хоть что–то сделают! Я тихонько открыл дверь и прошмыгнул мимо соседской двери на службу. Мавр сделал своё дело…

Вечером не без оснований я ждал восторгов и благодарностей. Даже прикидывал ответную речь, типа, не надо оваций, нам мужикам, это запросто, только не всегда время есть и руки не доходят, но если нас хорошо попросить… Однако женщины ехидно улыбались и помалкивали. Потом моя не выдержала и спросила:

— Соседка снизу приходила, спрашивала, что тут у нас упало. Говорит, звук такой, как шкаф упал. У тебя ничего не падало?

— Когда?

— Да сегодня, перед обедом…

— Не знаю, я перед обедом в роте был.

— А раковина, чего побита?

— Это, может, молотком случайно, когда с утра чистили…

— А вермишель на потолке?

— Слушайте, вы мне только свою вермишель не приписывайте. Мало, куда вы её разбрасываете…

Элементарные познания в гидродинамике, истошный вопль из туалета и эти расспросы наводили на мысль, что о способе прочистки трубы лучше помалкивать. Здоровее буду.

— И сосед тоже приходил, но сказал, что у него личные вопросы к тебе. А хорошо–то как бежит, — подала голос соседка, плескаясь у раковины.

— Дык, если умеючи взяться… мы завсегда, — промямлил я, не вдаваясь в подробности и опуская первую часть её заявления.

Вот делай после этого людям добро, а потом ещё, как тимуровец, прячься от заслуженных благодарностей. Интересно, а в политических училищах учат гидродинамику, вспоминая соседа по лестничной клетке, подумал я.

Разбор

Господь хранит детей, дураков и пьяниц.

Французское изречение

Полковой клуб забит под завязку офицерами дивизии.

Комдив навтыкал командирам за недостатки и упущения по службе. Беззлобно, по–отечески. Хотелось прямо сейчас вскочить и всё быстро исправить. Хвалить не стал. За достижения Родина потом воздаст. Поэтому, если про тебя промолчали, значит пронесло…

Нудно, а главное тихо, себе под нос, НачПО[16] долго подводил под всё это партийно–политическую базу. Он где–то вычитал, что подчинённые должны с напряжением вслушиваться в мудрые речи начальника. Но, во–первых, после выступления комдива нам хотелось расслабиться, а во–вторых, при всём нашем напряжении, мудростью там не пахло. Поэтому, «выключив тумблер», каждый тихонько занимался своим делом. В основном спали.

Однако зря. Высмотрев с высоты трибуны самого разомлевшего офицера, Начальник политического отдела уже нормальным человеческим голосом потребовал повторить, что он только что сказал. На беду проснувшегося майора, ни один из рядом сидящих офицеров не слушал этого бреда и ничего не мог подсказать. Не стесняясь присутствующих младших офицеров, «душа солдата» долго и изощрённо опускал свою жертву до уровня городской канализации. Пришлось включаться. Но только так, чтобы фиксировать последнюю фразу. При этом нагло закрыв глаза. Хоть какое–то развлечение!

Развеселил нас по–настоящему прокурор гарнизона. Нормальный такой «красный»[17] полковник, говорил громко, с живыми примерами. Кто где сбежал, украл или повесился. Обычные прокурорские примеры. Но его рассказ о том, что в соседней дивизии погиб капитан, выброшенный с третьего этажа внезапно вернувшимся со службы мужем, застукавшим того с женой, вызвал смех у офицеров нашего полка. По залу прокатился какой–то шёпот, и смех покатился по всему клубу. Прокурор запнулся и долго смотрел то на свою бумажку, то в зал.

— Я что–то не так сказал? — обратился он к самому смешливому капитану.

— Никак нет, — чётко ответил капитан. — Нас рассмешила слабая подготовка офицеров учебной дивизии. Наши с девятого этажа летают — и ничего!

Прокурору бы улыбнуться, а он замолчал и начал густо краснеть. Зал взорвался, видимо, сказалось нервное напряжение прошедшей проверки и первых полутора часов разбора. Даже взвившийся над столом президиума НачПО не смог остановить хохота. Проходившие мимо клуба бойцы подумали, что в полк незаметно привезли Райкина.

Дело в том, что невольный герой первой части «марлезонского балета», тот самый несчастный майор, на котором НачПО отыгрался за всеобщую спячку, действительно полгода назад по ошибке выпрыгнул с девятого этажа и не только остался жив, но продолжил службу в ВДВ. Пришлось ему вновь подняться, уже в качестве вещественного доказательства для предъявления прокурору. Тот же, готовый было не на шутку разозлиться или обидеться, только пробурчал:

— Да что с вас взять, десантура!

Привет