Чтение онлайн

– Отличная работа, – прошептал я. – Спасибо, Док.

Морфей Док родился в семье Черных магов, но собственной силой обладал незначительной и очень быстро осознал, что на данном поприще успеха не добьется при всем желании. И, будучи человеком амбициозным, он избрал другой путь. Умение совмещать магию с техникой позволило ему успешно действовать даже на поле Белых.

Он, как и я, слыл чужаком среди своих и среди чужих. Это нас и свело. Я никогда не видел его лично, но через Сеть мы общались часто. А познакомились на заочной математической олимпиаде.

Однажды я рискнул попросить его добыть мне кое-что, хранившееся в одном из самых охраняемых банков данных Белых. В общем, я не слишком рассчитывал, что он пойдет на это ради заглазного знакомого. А если и пойдет, то мало шансов, что справится.

Но он оказался лучше, чем я мог предположить.

– Вот теперь поиграем, – довольно пробормотал я, погладив пальцами браслет на левом запястье.

Браслет в виде змеи, перевившей запястье несколько раз, стилизованной настолько, что очертания ее едва угадывались, я получил несколько лет назад. В подарок. И с тех пор мечтал от него избавиться.

– Трой, время! – В дверь стукнули.

Запихав листок со схемой в карман, я едва сумел погасить слишком уж откровенную улыбку, норовившую растянуть рот от уха до уха.

Впрочем, достаточно было взглянуть на собравшихся в трапезной, как радость угасла сама собой, сменившись уже привычным безразличием.

Вообще-то здесь было красиво. Круглое помещение с потолком-сводом и камином в центре. От него разбегаются лепестками тяжелые, строгие столы. Простенки между узкими окнами обшиты деревянными панелями с вырезанной «охранной цепью».

Вроде бы мрачно, но трапезная смахивает на карусель. Может, из-за того, что в самом широком стенном проеме висит здоровенный триптих: «Подвиги Люца Птицедрева». А Люца очень любят дети…

Только взрослых он, похоже, не радует. За столами разместились знакомые фигуры, как всегда перед выездом хмурые и раздражительные. Лишь Никош прихлебывал чай с молоком и несколько суетливо улыбался, стараясь создать благостную атмосферу.

Да не больно-то и хотелось общаться.

Наученный предыдущим опытом, я вооружился книгой, одной из тех, что любезно собрал на полке в отведенной мне комнате неведомый доброжелатель. Очень тенденциозная подборка. Особенно мне понравилось репринтное издание «Штудии Черных дел», где мне рассказали, что «Черный маг суть зловредное и мерзкое существо, годное разве что для травли демонов…».

Правда, автора оправдывало то, что он родился семь-восемь веков назад. А может, ничто не оправдывало.

Вчера книга исчезла, и я взял другую. Но эта была пресной.

– «…Очевидно одно – на сегодняшний момент Белая магия специализируется на созидании. Черная на разрушении. Белая структурирована и сложна, в ее основе разум и логика. Черная несколько хаотична и базируется на подсознании и чувствах…» – зачитал я вслух с выражением.

Лука, расположившийся напротив, вертел в здоровенных лапищах хрупкую старинную головоломку из кости, отыскивая очередное решение из трех тысяч возможных. Такие игрушки он откапывал в каждой антикварной лавке и потом часами не расставался с добычей.

Художественное чтение его не отвлекло, и он лишь неопределенно хмыкнул.

Я вздохнул и поднял глаза на панно, что висело прямо над столом. Копия старинной гравюры Леора Бо Зонтича «Золотое сечение». Человек в разрезе; внутренние органы тщательно выписаны и поделены на зоны влияния обеих магий. Мозг – белый, сердце – черное…

Очень способствует повышению аппетита.

То ли дело герой Люц… Пиршество цветов радует глаз. Правая часть триптиха изображала неубедительное с анатомической точки зрения рождение Люца от матери-лебедя и отца-ясеня. В центре Люц принимал деятельное участие в Великой битве на фоне далеких гор… Понятное дело, на стороне Белых. А слева уже седовласый Люц принимал некий сияющий жезл из рук Белой Королевы.

– Забавно… А у Корнила в кабинете есть картина, где Птицедрев вручает свой меч шаману Хоуру.

– Легендарные герои годятся всем. Опять же предание одно, зато рассказчиков пруд пруди… – рассеянно заметил Лука и посоветовал, не отрываясь от своей игрушки: – Поешь, силы тебе понадобятся. Нервно сегодня. Я «линию вероятности» сложил. Так там одни узлы… Не иначе готовится пакость какая. – Он все же поднял на меня многозначительный взгляд.

И не ошибся. Пакость проявилась, стоило лишь выйти из трапезной.

– Вас хотел бы видеть господин Бложев, – вполголоса сообщила женщина, перехватив меня у выхода. Я ее уже видел мельком раньше. Если не ошибаюсь, она ассистент у вышеозначенного господина. И, если я правильно понимаю, она не человек, а одно из этих странных порождений Белой магии и новых технологий – получеловек-полумеханизм.

Я подумал было, что придется снова ехать в центр города, где располагалось представительство Белых в Звеннице вместе с дворцом Белой Королевы и где находился кабинет заместителя его главы и моего назначенного на время ссылки куратора Танаса Бложева. Но, как оказалось, господин куратор сам изволил прибыть сюда и оккупировать кабинет местного начальства.

Когда я вошел, Бложев с отвращением рассматривал огромную, стилизованную под старину карту, украшавшую стену кабинета. По желтоватому пергаменту были раскиданы, словно бронзовые подковки, все ближайшие Врата. Увлеченность, с которой Бложев перебирал их взглядом, наводила на подозрение о его страстном и немедленном желании бросить опостылевшую суету и сгинуть в горних высях.

Он соблаговолил неохотно взглянуть на меня только через несколько секунд. Округлое лицо господина куратора было достаточно подвижным, но глаза всегда оставались холодными. Безразличными на поверхности и затягивающими в смертоносный водоворот в глубине. Как омут в лесном озере. Ему даже не нужно было рождаться магом, чтобы производить на людей сильное впечатление.

– Прошу вас, – проговорил он, указывая на одно из пыльных кресел, стоявших вокруг древнего с виду стола, морщась, устроился в другом и без всяких предисловий сразу же перешел к делу: – Значит, вы недовольны представленной вам сферой деятельности… – Не вопрос, а утверждение.

Я, прищурившись, взглянул на куратора. Корнил не стал бы звонить поверх моей головы. Объяснением может быть только одно.

– Не могу припомнить, чтобы я говорил с вами на эту тему. Вы прослушиваете мой телефон?