Чтение онлайн

— Вы защитите нас, господин Руал? — ломким голосом спросила бледная Лина.

Ильмарранен пошевелил пересохшими губами.

— Я, — сказал он чужим голосом. — Я.

И на глазах у всей деревни лицо его внезапно и страшно изменилось, будто обуглившись. Люди отпрянули.

— Конечно, — бесцветным голосом сказал Ильмарранен.

И двинулся сквозь толпу. Взгляд его не отрывался от чёрных клубов дыма, зависших над полем.

…Разбойники не спешили. Растянувшись цепью, они ехали просёлочной дорогой — десятка два плотных сытых головорезов. Хутор они сожгли походя — основная работа впереди.

Посёлок будто вымер — это их не удивило. Удивительным было то, что по той же дороге навстречу им шагал человек.

Они могли бы проскакать мимо него. Они могли бы проскакать и по нему. Могли зарубить на ходу, не сходя с седла.

Шумела едва заколосившаяся пшеница. Чёрный дым клубами пятнал солнечный день. Человек шёл. Он тоже не спешил.

Атаман, ехавший впереди, посмотрел на него из-под ладони. Не привыкший задавать себе вопросы, он почему-то смутился: очень уж дико выглядел безоружный пешеход, спокойно идущий навстречу вооружённому отряду. Разбойник придержал коня.

— Чего это, а? — спросил его подручный, который ехал чуть позади.

Атаман — хлипкий с виду, но осиного нрава молодчик — хмыкнул. Расстояние между всадниками и одиночкой сокращалось стремительно.

Копыта лошадей поднимали белые облачка пыли. Человек не менял ритма шагов, будто его толкала мощная невиданная сила. Он приблизился настолько, что ясно можно было разглядеть его лицо.

Атаман свирепо сощурился и потянул из ножен саблю. Идущий на него смотрел ему прямо в глаза.

Разбойником овладело смутное беспокойство. У идущего было пугающее, застывшее лицо и тяжёлый сверлящий взгляд.

— Чего это, а? — спросил подручный, но уже испуганно.

Всадники остановились, сбившись в кучу. Человек шёл, пока до кавалькады не осталось всего несколько метров.

Тогда остановился и он. Лицо его казалось грязно-серой маской, но глаза горели такой несокрушимой силой, таким бешеным напором, что разбойники пришли в замешательство.

— Чего тебе надо, негодяй? — крикнул атаман.

— Прочь, — холодно бросил человек. И добавил несколько странных, гортанного произношения слов, зловещих своей непонятностью:

— Заккуррак… Кхари! Акхорой!

Испуганно заржали кони.

— Колдун! — ахнул кто-то.

— Молчать! — рявкнул атаман. Но за его спиной уже не умолкал шёпот: «Колдун… Волшебник…»

— Считаю до трёх, — так же холодно сказал незнакомец. — Даю вам время убраться! Раз!

Смятение возросло. Атаман свирепо оглянулся, едва сдерживая лошадь.

— Два, — спокойно отсчитывал незнакомец.

Атаман не верил, что безоружный человек может вступить с ним в единоборство. Явного оружия у пришельца не было — значит, было тайное. Иначе откуда эта холодная сила?

— Два с половиной, — объявил странный человек.

Смятение переросло в панику. Разбойникам казалось, что в глазах незнакомца зловеще пляшет пламя.

— Три! — прозвучало, как удар хлыста. И пламя это вспыхнуло у страшного человека на ладони. Он выхватил из кармана яркую, как солнце, шаровую молнию и угрожающе вскинул над головой.

И атаман отступил. Он любил лёгкую добычу и боялся колдовства; вбросив саблю в ножны, он повернул лошадь и поспешил прочь. За ним ринулись остальные.

Человек на дороге смотрел им вслед. Глаза его погасли, лицо заливал пот. Из посёлка бежали люди; ветер доносил их восторженные крики.

Руал Ильмарранен посмотрел, не мигая, на солнце, и опустился на дорогу. Выпал из мокрой руки стеклянный шарик — подарок мальчика Финди.

Выпал и утонул в пыли.

…Далеко-далеко отсюда черноволосая женщина не сводила глаз с капелек крови на белой салфетке.

Капли вспыхивали и гасли, как угли в прогоревшем костре.

Карета грузно подпрыгивала на колдобинах. Для дальних странствий это был слишком роскошный экипаж. Оббитый внутри шёлком и бархатом, он был щедро позолочен снаружи, и позолота эта наверняка блестела за версту.

Ларту зачем-то нужна была именно такая карета — массивная и золотая, и именно шестёрка вороных сытых лошадей — никак не меньше.

В карете восседал я, разодетый в пух и прах. Мой чёрный бархатный костюм был отделан серебряной парчой — ничего подобного мне сроду не приходилось надевать. Рядом на сиденьи лежала шляпа с ворохом перьев и шпага в дорогих ножнах.

Ларт же в некоем подобии ливреи сидел на козлах и правил лошадьми. Мне строго-настрого запрещалось звать его хозяином или упоминать по имени. Отныне странствующим магом был я, а он — моим слугой.

Таким порядком мы тронулись в путь спустя день после памятного визита Орвина-Прорицателя.

Чудесная метаморфоза нравилась мне целую неделю. Потом я почувствовал непереносимую скуку.

Ларт становился самим болтливым слугой в мире, едва нам стоило заехать на постоялый двор или встретить попутчиков. Однажды он в течение часа любезничал с хорошенькой крестьянкой, которую взялся подвезти на козлах. Я сидел в карете, слушал их милую болтовню и кусал локти. Они успели переговорить обо всех цветочках, губках и глазках, вспомнить всех её дружков и подружек и между делом выяснить, что волшебников, наверное, не бывает — всё это сказки. Когда он высадил её и помахал вслед, я высунулся из кареты по пояс и мрачно осведомился, какие, собственно, преимущества даёт нам эта игра с переодеванием. Ларт задумчиво велел мне заткнуться и потом всю дорогу мёртво молчал.

На постоялых дворах нас ожидало одно и то же: я водворялся в лучшую комнату, где и сидел безвыходно, окружённый всеобщим любопытством и опаской, а Ларт, как мощный насос, выкачивал из хозяина, слуг и постояльцев все новости, слухи и сплетни, взамен щедро одаряя их россказнями о своём премноговолшебном хозяине. Весть о нашем путешествии расходилась, как круги по воде, будоража округу и рождая во мне неясное беспокойство.

…Карета подпрыгнула так, что я стукнулся головой о потолок. Ларт нахлёстывал лошадей, желая пораньше добраться до очередной гостиницы. Мы ехали полем, кругом не было ни души. Я смертельно устал от дорожной тряски, пыли и духоты, но мысль о постоялом дворе была мне противна.