Приют Грез
Шрифт:
Когда наконец все уселись за стол, Фрид поведал о своих взаимоотношениях с госпожой советницей. Ей взбрело в голову позировать для портрета в летнем платьице и с игривым выражением на лице, повернутом вполоборота.
– Вы только представьте себе, друзья, какая наглость! Она приходит каждый раз в сопровождении горничной, которая тащит целый чемодан. Советница - в шубе, с муфтой, при вуали - входит, словно Диана, Юнона или Паллада, шумя юбками, и вместе с горничной скрывается за ширмой, чтобы вскоре выпорхнуть из-за нее, изображая юную застенчиво-кокетливую милашку. Я уже заработал двести марок на карикатурах, рисуя эту расплывшуюся физиономию с неподражаемо игривой миной. Такой материал грешно упускать! Горничная- ее берут с собой для приличия, как собачку, - веселится от души. Но при всем при этом советница - добрая душа. Что есть, то есть.
Так получилось, что вечер закончился общим весельем и взрывами смеха.
Несмотря на белые хризантемы.
Госпожа Хайндорф пригласила Фрица на прогулку. День был солнечный и почти теплый. Но к вечеру ощутимо похолодало и начало подмерзать. Когда Фриц вернулся домой, его сильно знобило, он почувствовал, что заболел.
Ночью он весь вспотел и сильно кашлял, а на следующее утро поднялась температура. Женщину, пришедшую убирать комнаты, Фриц послал за доктором. Тот озабоченно покачал головой.
– У вас слабые легкие, господин Шрамм.
– У меня уже давно астма и эмфизема легких.
– Вы живете один?
– Да.
– Гм, надо бы пригласить сиделку для ухода.
– Разве мои дела так плохи?
– Нужно быть предусмотрительным. К вечеру я еще раз загляну к вам. Если состояние не изменится, придется позвать сиделку.
Фриц задремал.
Под вечер пришла Элизабет. Она встревожилась не на шутку.
– Что случилось, дядя Фриц?
Он рассказал о визите врача и его заключении.
Вскоре появился доктор. Он осмотрел Фрица и сказал:
– Я пришлю вам сиделку.
Фриц слабо улыбнулся и тут же опять заснул.
– Сиделка у него уже есть, - откликнулась из темноты Элизабет.
– Вы имеете в виду себя, барышня?
– Да. Я полгода добровольно помогала медсестрам в Мариинской больнице. Так что я остаюсь здесь.
Доктор быстро взглянул на нее.
– Хорошо.
– Он объяснил ей, что надлежит делать.
– Что с ним, господин доктор?
– Воспаление легких и плеврит. Легкие у него слабые, очень слабые.
Ночью Фриц начал бредить:
– Так темно… Темно… Почему такая темь?… Зажгите же свечи… Ведь глубокая ночь…
Потом вздохнул и опять забылся.
Элизабет неотлучно сидела у постели Фрица. Все ее душевные силы были сосредоточены на его выздоровлении. Осторожными движениями она меняла компрессы и подбрасывала дрова в огонь, прислушиваясь к дыханию Фрица, которое явно учащалось.
– Мне жарко, - стонал он, - положите мне на лоб немного льда… Твои ладони так прохладны, Лу…
Элизабет положила руку ему на лоб. Фриц совершенно отчетливо произнес «Благодарю тебя» и вновь впал в беспокойную дремоту, прерываемую неясным бормотаньем.
– Л у, ты здесь… Почему ты плачешь? Я так тосковал по тебе, так тосковал… Где твои голубые милые глазки… Ты - рыдающее счастье моих грустных дней… Родина… Родина…
Он откинулся на подушки. Элизабет осторожно поправила изголовье. Утро серым языком лизнуло оконные стекла. Жар у Фрица усилился. Элизабет известила Фрида и Паульхен и послала на почту отбить телеграмму Эрнсту.
Внезапно Фриц открыл глаза.
– Элизабет.
– Дядя Фриц.
– Что со мной?
– Ты немного приболел и теперь выздоравливаешь.
Он покачал головой. Потом прочитал афоризм на стене и кивнул.
– Какое сегодня число, Элизабет?
– Шестое марта.
– Знаешь, у кого сегодня день рождения? У нее!
– Тогда вечером мы все соберемся здесь, у тебя.
– Да! И Эрнст тоже!
– Я пошлю ему телеграмму.
– Да, пусть он приедет. Мне многое нужно сказать ему.
А сейчас я устал. Часок посплю, а потом ты меня разбудишь, хорошо?
– Хорошо, дядя Фриц.
В полдень пришел доктор.
– Конец близок!
Элизабет ухватилась за столешницу, чтобы не упасть.
– Неужели никакой надежды?
– Никакой. Кроме надежды на чудо. Ближе к вечеру он, вероятно, еще раз проснется, - добавил врач, заметив, как помертвело лицо Элизабет.
В душе она все еще цеплялась за слово «чудо», когда пришли Фрид и Паульхен. Глаза у Паульхен были заплаканные.
– Он спит, - прошептала Элизабет.
– Доктор считает, что ближе к вечеру он еще раз проснется. Пойдите купите цветы. Сегодня день рождения Лу.
– Розы, - прошептала Паульхен.
– Роз сейчас, наверное, нет в продаже.
– Мы их обязательно купим, - процедил Фрид сквозь зубы.
Через час посланцы вернулись с розами и другими цветами. Фрид и Паульхен принесли по целой охапке роз. Они собрали все вазы и кувшины, какие нашли в мансарде, - их едва хватило. Розы поставили возле кровати, которая по желанию Фрица стояла у печки. Повсюду в комнате, куда ни кинешь взгляд, - цветы. Цветение и благоухание. Сладостный аромат роз поплыл по воздуху и заполнил все уголки.
Поздно вечером Фриц вдруг открыл глаза и огляделся.
– Где я?
– спросил он.
– У себя, - ответила Элизабет сдавленным голосом.
Он увидел цветы.
– Розы, розы, - пробормотал он.
– Вот я и увидел их еще раз.
Все столпились у его изголовья.
– Сегодня день рождения Лу, - сказал Фриц слабым голосом.
– Принесите белые свечи и зажгите их.
Элизабет поставила свечи перед красивым портретом, обрамленным розами.
Пламя свечей мерцало и колыхалось. Казалось, красивые глаза на портрете светятся, а алые губы улыбаются.