Приз
Шрифт:
– Успокойся уже, нас охраняет полсотни человек вооруженные до зубов, – ровным тоном, но закипая, сказал Эрик и сам понял, что сказал это не столько соседу, сколько себе.
Сосед его даже кажется не услышал, так чутко он прислушивался к далеким шумам.
«К черту все», – мысленно с раздражением сплюнул Эрик и закрыл глаза с твердым намерением не открывать их до утра.
Помогло мало. Поганые мысли все лезли в голову с настойчивостью штурмующих последний оплот противника войск.
«Элен… Проклятье, она сейчас волнуется, нервничает, – с глубоким раскаянием подумал Эрик. – А это вряд хорошо скажется на ребенке. Ну вот чем я думал, а?»
Утром, с рассветом, когда взошел газовый гигант рабочие вылезли из своих палаток хмурые, осунувшиеся из-за недосыпа, раздраженные. Ни говоря ни слова, они сделали свои утренние дела, быстро позавтракали, разобрали инструмент валявшийся в куче и принялись за работу заключавшуюся в выдалбливании из почти отвесной скальной стены образовавшейся в те далекие времена когда остывало ядро планетоида и грунт начал проваливаться под собственным весом, прожилки желтоватого вещества.
Это вещество, скорее всего сера, потом требовалось аккуратно собрать в мешки лопатами, стараясь при этом загребать как можно меньше постороннего реголита, чтобы не осложнять производственный процесс по очистке, обогащению и собственно производства состоящего в смешивании различных компонентов между собой.
Эрик заметил, что в стороне имеются старые следы выработки. Они отличались от свежих гладкостью зазубрин оставленных кирками и молотками. Песчаные ветра хорошо отполировали поверхность.
«Сколько им времени? – подумалось ему. – Пользовались ли этим карьером еще орфейцы? Или же они гораздо моложе и это следы работы самих аборигенов?»
Узнать не представлялось возможным.
Махов работал как заведенный не обращая внимания ни на что вокруг и даже больше того, он старался не обращать внимание на то, что происходило с ним внутри в душе, старясь довести себя до состояния бездумного зомби, бездушного механизма.
В момент работы это у него может еще и получалось, но вот в периоды отдыха связанные с физиологическими потребностями и приемом пищи сознание вновь брало свое, напоминая о том, как глупо он поступил.
«Нет, это все «заяц» во мне все никак не хочет сдохнуть, – говорил себе Махов. – Живучий тварь».
К счастью периоды отдыха длились недолго, и вновь приходилось браться за работу, загоняя все неудобные мысли в далекий уголок. К концу же рабочего дня все так устали, что сразу же валились в палатки и мгновенно засыпали. На страх сил уже не осталось.
13
Эрик проснулся от звука выстрела и в следующую секунду тишину окончательно распороли длинные, лихорадочные очереди.
Вскочил сосед по палатке и с криком вырвался наружу в темноту ночи. Эрик последовал за ним, только без крика и более осмотрительно. В палатке сейчас действительно делать нечего и лучше подыскать укрытие понадежнее.
Остальные рабочие в панике разбегались во все стороны от лагеря стремясь просто убежать подальше от опасности, не понимая, что бежать некуда.
Эрик Махов залег среди мешков с рудой с еще парой рабочих что поумней, но с очень большими от страха глазами. Они бы наверное закричали, но страх свел судорогой голосовые связки.
В небо взлетели новые осветительные ракеты и он увидел около десятка дельтапланеристов. Их наверняка еще больше кружат во тьме. По летунам открыла беглый огонь охрана, но дельтапланеристов сбить оказалось не так-то просто. Стрелкам мешал десант сахарианцев ведущих огонь с земли по охранникам мешая им стрелять в летунов и в конечном итоге вызывая огонь на себя, хотя именно дельтапланеристы являлись самыми опасными противниками.
Свет сыграл на руку не только охране, но и нападающим. Они тоже прекрасно видели поле боя, чем и воспользовались. Летуны первым делом настигли убежавших в пустыню рабочих и прикончили их метким выстрелами из пистолетов, после чего повернули назад и стали поддерживать десант с воздуха забрасывая укрепленные позиции охранников своими страшными бомбочками.
Точность оставляла желать лучшего, но одна бомбочка с напалмом попала точно в «гнездо» из мешков с песком обложенных камнем и человек вспыхнул факелом. Выронив винтовку, он перевалился через край и стал метаться по полю дико крича, падая, валяясь в пыли и снова вставая.
Ужасное зрелище. Кто-то из товарищей оборвал мучения обреченного выстрелом милосердия и тот упав, догорал распространяя удушливый запах паленого мяса.
Махов перебежками добрался до сожженного «гнезда», подхватил оброненную винтовку и подсумок с боеприпасами. Подсумок обгорел, но сами боеприпасы как оказалось не пострадали. Спасибо огнеупорному материалу.
Эрик обернулся на радиоточку. Впрочем, там уже кто-то сидел и взывал о помощи. А дельтапланеристы все кружили над головами и бросали свои зажигательные бомбы. Вспыхнул и радист. Только с ним все вышло быстрее, чем с первым попавшим под напалм. У радиста на поясе в специальном подсумке имелись гранаты, так что его просто разорвало на мелкие ошметки вместе с укреплением и рацией.
– Проклятье! – воскликнул Эрик и высадил весь рожок в летуна.
Так и не известно успел ли радист докричаться до колонии и сообщить о бедствии или же они остались один на один с противником без надежды на помощь и спасение.
Впрочем, не только Эрик вел по нему огонь, но и еще пара бойцов жаждавших отомстить за смерть товарища во что бы то ни стало, так что шансов у летающего сахарианца не было, несмотря на все его искусные маневры уклонения. А это непросто с таким большим дельтапланом.
Такая туча пуль, даже если никто и не попал непосредственно в пилота, изрешетила материал самого летательного устройства, какая-то пуля в довершение перебила раму, одно крыло сломалось, сложилось, и сахарианец камнем рухнул на землю. А через пару секунд место падения вспыхнуло ярким пламенем.