Чтение онлайн

Девушка вскипятила на костре воду, и они трое уселись на скамью и стали пить чай. Девушка по-прежнему молчала. Анил предположила, что Палипана спит во мраке хижины, но вскоре из одной постройки вышел человек в саронге и рубашке. Подойдя к колодцу, он вытащил оттуда ведро с водой и вымыл лицо и руки. Потом, повернувшись, сказал:

— Я слышал твой голос, Сарат.

Анил с Саратом поднялись, но Палипана не двигался с места. Он просто стоял. Сарат, склонившись, коснулся ног старика, потом подвел его к скамье:

— Это Анил Тиссера… Мы вместе работаем, изучаем скелеты, которые нашли близ Бандаравелы.

— Да.

— Как поживаете, сэр?

— Какой приятный голос. Внезапно Анил поняла, что он слепой.

Он вытянул руку и взял ее за запястье, осязая кожу и мышцы. Анил почувствовала, что на основе этой части тела он старается составить представление о ее фигуре и размерах.

— Расскажи мне о них… насколько они древние? Он отпустил ее руку.

Анил быстро посмотрела на Сарата, и тот жестом указал на лес. Кому старик может поведать их тайну?

Палипана все время поворачивал голову, словно пытаясь понять, что вокруг происходит.

— А-а… секрет, неугодный правительству. Или, быть может, правительственный секрет. Мы в Роще аскетов. Здесь надежное место. А я самый надежный хранитель секретов. К тому же мне не важно, чей это секрет. Ты это знаешь — верно, Сарат? Иначе бы не приехал сюда за помощью. Я не прав?

— Нам нужно кое-что обдумать, возможно, кого-то найти. Специалиста.

— Как вам известно, я уже не вижу, но принесите сюда то, что вы привезли. Что это?

Сарат подошел к своему мешку, лежавшему у костра, снял пластиковую пленку, вернулся и положил череп на колени Палипане.

Анил смотрела на сидевшего перед ними старика, спокойного и неподвижного. Было около пяти вечера, и без резкого солнечного света скалы вокруг казались бледными и мягкими. Слышались негромкие звуки.

— Белл, пришедший сюда в девятнадцатом веке, а за ним и другие археологи решили, что здесь стоял летний дворец. Но в «Кулавамсе» говорится, что монахи, выступавшие против ритуалов и роскоши, основали здесь лесное братство.

Палипана, не поворачивая головы, показал налево. Он жил в самой скромной из пяти построек на поляне, прилепившейся к скале, с новой крышей из пальмовых листьев.

— Они были не так уж бедны, но жили скудно — ты понимаешь различие между грубым материальным миром и тонким материальным миром, верно? Что ж, они выбрали последний. Сарат наверняка рассказал тебе об искусно украшенном камне, на который они мочились. Он всегда восхищался этой деталью.

Палипана сжал губы. В выражении его лица был намек на сдержанный юмор, и Анил подумала, что так выглядит его улыбка.

— Здесь нам ничего не угрожает, но, разумеется, история нас учит. В эпоху правления короля Удаи Третьего некоторые монахи, спасаясь от его гнева, покинули двор. И пришли в Рощу аскетов. Король и Упараджа последовали за ними и отрубили им головы. В «Кулавамсе» также описана реакция населения на этот акт. Оно взбунтовалось, «подобно океану в бурю». Понимаете, король осквернил святилище. По всему королевству вспыхнули яростные протесты, и все из-за нескольких монахов. Из-за нескольких голов…

Палипана умолк. Анил смотрела, как его длинные красивые пальцы движутся по принесенному Саратом черепу, задерживаются на надбровных дугах, в глазницах, обхватывают череп, словно грея ладони о камень из потухшего очага. Он ощупал угол нижней челюсти, тупой ряд зубов. Анил подумала, что он способен услышать в лесу голос одной птицы. Шум шагов Сарата, чирканье спички, звук пламени, обжигающего табачный лист, пока Сарат в нескольких шагах отсюда курил биди.

Она была уверена, что Палипана все это слышит: легкий ветерок, другие обрывки шума, отражавшиеся на его худом лице, блестящей коричневой окостенелости его черепа. А в это время незрячие глаза смотрели прямо перед собой, пронизывая взглядом все, что оказалось перед ними. Он был безупречно выбрит. Интересно, он делал это сам или его брила девушка?

— Скажи мне, что ты думаешь… ты. — Он повернул голову к Анил.

— Ну… мы с Саратом кое в чем расходимся. Но оба согласны, что скелет, которому принадлежит этот череп, современный. Он был найден в тайнике рядом с костями девятнадцатого века.

— Но позвоночник в шейном отделе сломан недавно, — заметил старик.

— Он…

— Это сделал я, — вмешался Сарат. — Два дня назад.

— Без моего разрешения, — добавила она.

— Поступки Сарата всегда имеют вескую причину, он ничего не делает просто так. Он избегает крайностей, всегда.

— Назовем это провидческим решением, принятым в пьяном виде, — произнесла она, стараясь говорить спокойно.

Сарат смотрел в пространство между ними, не возражая против этой формулировки.

— Скажи мне что-нибудь еще. Ты. — Он снова обернулся к Анил.

— Меня зовут Анил.

— Да.

Сарат покачал головой и усмехнулся. Не ответив на вопрос Палипаны, она смотрела в темную глубину хижины, где он жил.

Вокруг не было зелени. Аскеты всегда выбирали голые скалы и снимали верхний слой почвы. Только крыша была из тростника и листьев. Его хижина с крышей из пальмовых листьев. Старые отчаявшиеся аскеты.

И все же здесь было спокойно. Громко стрекотали невидимые цикады. Сарат сказал, что, когда впервые посетил лесной монастырь, ему не хотелось уезжать. Он догадался, что, удалившись от мира, его учитель выберет себе одну из хижин, крытых листьями, которыми изобилуют окрестности Анурадхапуры, традиционное жилище монахов. К тому же Палипана как-то сказал, что хочет, чтобы его похоронили в этом месте.