Чтение онлайн

Дженни подошла к "зеркалу" и попыталась протянуть руку. А вдруг пальцы упрутся в невидимое стекло? Но рука свободно проходила сквозь стену (получается, что именно так - сквозь стену, потому что ни зеркала, ни стены не было) и не натыкалась даже на "человека-невидимку". То есть, Дженни подумала, что сейчас она проденет руку "сквозь стену", а там вполне себе может её невидимое отражение. Ну, ведь всякое же бывает?

Дженни вошла в этот зазеркальный мир. То есть, она вошла в собственную комнату, где всё выглядело наоборот. К примеру, на ввинченной полке стояли книги. До этого она была большим книгочеем, но сейчас... Она не в состоянии была прочесть ни единого слова. Вроде бы это нестрашно, но девушку жутко напугало. Как будто она подумала: "Это что же, я теперь совсем пустоголовая? Даже читать не могу". И она, не задерживаясь ни на секунду, открыла входную дверь в спальню, и вышла из помещения.

Но, вместо коротенького коридора между комнатами, она увидела какой-то длинный коридорище и идущую впереди неё маленькую девочку, на вид трёх лет. То есть именно такую, какой опекуны привезли её в этот дом. Можно было подумать: "Это что же, зеркальный мир перебросил меня в собственное прошлое, так, что я вижу в нём саму себя?! Быть такого не может!"

Дженни позвала её и девочка тут же остановилась и обернулась... Девушку поразило то, какие печальные у этой девочки глаза. Может, именно это зрелище так сильно накрыло её родителей, что те не смогли удержаться и не взять кроху в свою семью.

– Здравствуй, - решила она спросить девочку, утолить любопытство, - как тебя зовут?

Дело в том, что Дженни была совершенно уверена, что не увидит такое страшное-унылое лицо девочки. Какое угодно, но только не такое. Дети обычно все весёлые-счастливые; прям смотришь на них и самооценка поднимается (не надо ходить на специальные курсы по завышению самооценки, где из разочаровавшихся в жизни девушек делают надменных дурёх). "Неужели у меня было такое лицо?!
– не верила девушка своим глазам.
– Ведь наверняка эту девочку зовут не Дженни! Ну, девочка, милая, скажи, что тебя по-другому зовут!"

– Сейчас меня никак не зовут, - грустно ответила девочка на её вопрос.

– Разве у тебя нет имени?
– переспросила Дженни. Она была уверена, что её зовут именно "Дженни", просто она разговаривать не хочет. Нужно вытрясти из неё имя. Ведь как-то же её зовут, безымянных людей не существует. Пусть, хоть родители цифрами назвали, но назвали же.

– Там у меня было имя, - ответила девочка, - но его, вместе с именами моих родителей изрезал человек, рукой с острыми пальцами. А здесь у нас нет имён.

Дженни просто опешила.

– Ты видела этого человека?
– спросила она.

– Я не смогла его разглядеть, потому что у него лицо очень сильно обожжённое.

– Он это сделал наяву или во сне?
– продолжала та забрасывать её вопросами, словно не понимала, что девочка может в любой момент расстроиться, начать реветь, и тогда её больше уже не успокоишь.

– Во сне он этого никак не мог сделать, потому что он вбежал, когда мы ещё только готовились спать. Он снял свою коричневую шляпу и сказал, что его зовут Фредди Крюгер, и, что он хочет поточить об наши тела свои лезвия. А теперь мы находимся здесь. А ты лучше ступай в свои миры, здесь тебе долго задерживаться нельзя, можешь и не вернуться.

При слове "Фредди Крюгер", Дженни едва не осталась на всю жизнь заикой. Она метнулась к выходу ещё до того, как девочка закончила говорить. И задвигающееся стекло едва не перерезало выскакивавшую из зазеркалья Джаннет.

3

В то время, как захлопнувшееся зеркальное стекло зажало на девушкиной попе кусок халатика и, автоматически дёрнувшаяся Дженни осталась с "вентиляцией" (поскольку халатик был старый, как ветошь, то очень легко порвался), Альфред заходил домой и увидел бумажонку, торчащую в дверях.

Когда он развернул, то увидел на ней надпись засохшей кровью, которая впиталась, словно в промокашку: "Привет старому знакомому! Я воскрес. Утром не забудь зайти к своей подружке". И ниже подпись: "Ф. Крюгер".

От увиденного у Альфреда аж мурашки пробежали по спине. Он тут же вытащил из кармана зажигалку и сжёг это письмо с таким наслаждением, словно он жёг не письмо, а самого автора.

Он поехал к Дженни прямо сейчас, но родители сообщили, что та давно спала, поэтому переждать он решил всё-таки до утра. То есть, сам спать улёгся. Он помнил, к чему приводит "борьба" с Крюгером и знал, что человек обязан спать, хочет он этого или не хочет.

Сны у него были прекрасные, безо всяких кошмаров и, проснувшись утром, он немедленно почесал к Дженни. Весь этот день и всю ночь он намерен был провести с ней.

Девушка тут же рассказала о своём ночном происшествии, да и у Альфреда было, чем таким поделиться. Например, своей "тайной запертой комнаты".

Днём они вместе отправились к "старому жилищу Ф. Крюгера". Альфред взял с собой кошку, чтоб попробовать проникнуть в помещение через окно. Так, как дверь была закрыта и обросла паутиной, словно несколько лет сюда никто не заходил.

Так, что Альфред обогнул здание и запустил кошку в окно. То есть, чтоб хотя бы посмотреть, что там, да как. С собой он прихватил инструменты, чтоб вывинтить металлические створки. Ведь, когда этот тип входил в этот дом, а Альфред следовал за ним по пятам, то створок никаких не было, хоть парень специально и не сравнивал (были - не были); он просто был уверен, что оконные дыры были полностью пусты, как и на любой "нежилой" недвижимости.

И вот, когда он дополз до окна, то, опять-таки, заглянуть в комнату он не смог, хоть и прихватил с собой для этого дела фонарик. Изнутри оконная решётка была залеплена некими древними газетами. Он не хотел к ней даже прикасаться, поскольку решётка вся была уделана какой-то зелёной гадостью. Запах примерно такой же мерзкий, как от того гнуса, которого он давеча преследовал.

Так, что он выкрутил решётку и залез вовнутрь, наконец-то оказавшись в "таинственной" комнате Фредди Крюгера.

Это была не просто одинокая комнатушка, походившая на другие, которые видел Фред, вошедший в этот дом вчера вечером. Это была целая квартира, она состояла из разных комнат. В них было много мебели, много вещей, но... каждая отдельно взятая деталька общего интерьера была, либо накрытой простынёй, либо "обрубком" от оной, если деталька слишком маленького формата. То есть, вещи в квартире выглядели примерно так, словно хозяин (видимо, одинокий хозяин, раз у него не осталось никаких родственников, что проживали бы в этой квартире) умер.