Чтение онлайн

— Я поговорю, — сказал я.

— Не знаю, кто вас спрашивает, — сказала она, прикрыв рукой трубку.

— Не беспокойтесь. Это вещь более обычная, чем вы полагаете.

— Я не знаю, кто вас спрашивает, — повторила она.

— Нэнси, я бы мог при необходимости сказать вам, в чем тут дело, но не скажу. Вы вмешиваетесь в то, что вам не по рангу знать.

— Хорошо, — сказала она и, передавая мне трубку, добавила: — Это женщина.

— Алло! — произнес я в трубку.

— Эта особа стоит с вами рядом? — услышал я голос Киттредж.

— Более или менее.

— Отошлите ее.

— Это не так просто.

— Все равно — отошлите!

— Нэнси, — сказал я, — это непрослушиваемый телефон. Так что я хотел бы говорить без свидетелей. Для этого такие телефоны и существуют.

— Они предназначены только для резидента, — сказала Нэнси.

— В его отсутствие полномочия возложены на меня. Речь идет о проекте, разработанном Ховардом и мной.

Нэнси отступила, но нехотя, подобно отливу, еще не готовому покинуть берег. Дверь в кабинет Ховарда она оставила приоткрытой. Я, в свою очередь, не спешил закрыть дверь в кабину. В данном случае Нэнси вполне могла обнаглеть, подобраться к кабине и приложить ухо к замочной скважине. А так, через две полуоткрытые двери, мы могли приглядывать друг за другом, я же говорил как можно тише.

— Можем мы спокойно поговорить? — спросила Киттредж.

— Да.

— Гарри, я так люблю читать ваши письма. Последнее время я вам не отвечала, но я так люблю читать то, что вы пишете. Особенно последнее письмо. Оно бесценно.

— У вас все в порядке?

— Лучше быть не может. Все повернулось на сто восемьдесят градусов. Я в великолепной форме.

Однако голос ее долетал до меня издалека, с большими колебаниями. О ее состоянии я мог судить лишь по тому, как невероятно быстро она говорила.

— Да, — сказала она, — я хочу получить ваше разрешение на маленькую, но вполне определенную уловку.

— Вы его получили, — сказал я. При том, как разрастались пропорции «жуткого упущения», как мог я отказать ей в чем-то малом?

— Я не готова сообщить Хью, что мы переписываемся, так как это чересчур его расстроит, но я прошу позволения сказать ему, что вас обеспокоил пикник с советским коллегой и вы решили позвонить в Конюшню по надежному телефону. Его не было, скажу я, и вы все рассказали мне. Мне разрешено занести в журнал подобный звонок de facto[106]. В таком случае вы сможете потом, вечером, поговорить с ним по этому прелестному красному телефону.

— Ваше предложение не годится, — сказал я, — прежде всего потому, что ваш звонок уже вызовет неблагоприятную реакцию. Если я не сумею придумать правдоподобного объяснения, я ни за что не сумею позвонить сегодня вечером по прелестному красному телефону, который, кстати, милая леди, находится в душной кабине…

— Не говорите слишком быстро, а то такое эхо…

— И во-вторых, потому, что я вам не верю. Я думаю, вы уже все рассказали Хью.

— Рассказала, — призналась она.

— Про мое последнее письмо?

— Нет, ни в коем случае про письмо. Про идиотскую записку Мазарова. Ваше письмо пришло вчера, да, вчера, в среду, и я сочинила, будто вы звонили в четыре часа дня, и Хью расстарался…

— Говорите медленнее. Вы сказали: «расслабился»?

— Расстарался, а не расслабился. Хью связался со своим источником в отделе Советской России, и Кислятина действительно с ума посходила. Милый мальчик, должно быть, вы чего-то перемудрили с запиской. Хью сообщил мне текст. Он совсем не тот, что в вашем письме. Кислятина, должно быть, пытается потратить на пот последнюю каплю гамма-глобулина…

— Помедленнее, пожалуйста.

— Чтобы получить свой последний кусок сала, ясно?

— Нет. — Пауза. — А как отнесся Хью к тому, что я наделал?

— Считает, что ваш природный инстинкт подпорчен небесной смолой.

— Небесной смолой?

— Гарри, так Хью выражает свое дружеское отношение. Это то, что Господь отобрал у дьявола. Небесная смола.

— Ну, Киттредж, я теперь совсем другого о себе мнения.

Однако веселый тон у нее внезапно исчез.

— Ах, Гарри, я вот о чем подумала. Когда будете разговаривать с Хью, учтите, что наша маленькая история должна во всем совпасть. Вчера по телефону вы пересказали мне весь текст, включая и опущенную фразу.

— Да, хронология будет соблюдена, — сказал я.

— Вы просто чудо. Однако вопрос не в этом. Как же вы будете разговаривать с моим супругом, если у вас нет доступа к непрослушиваемому телефону?

— Я полагаю, Хью должен будет позвонить мне в одиннадцать часов вечера. — И я дал номер телефона на улице возле моего отеля, которым я иногда пользовался, чтобы позвонить Шеви Фуэртесу.

— Он чист? — спросила она.

— Черт возьми, нет.

— В таком случае подберите другой телефон-автомат, которым вы не пользовались для серьезных разговоров. И позвоните с любого телефона-автомата нам домой сегодня около одиннадцати вечера. Не называйте Хью по имени. Просто дайте цветным кодом номер выбранного вами телефона и повесьте трубку. Конечно, лучше видоизменить код.

— На сколько цифр?

— Сами выберите на сколько.

— На четыре.

— Я думала, на две. Договоримся о трех.

— Значит, на три.

— Скостить на три.

— Не следует ли сделать скос по прогрессии?

— Согласна.

— Кстати, здесь номера телефонов шестизначные, а не семизначные, — сказал я. — Я позвоню в одиннадцать. Если не сумею в одиннадцать, то в полночь.

— Согласна.

— Кстати, они хотят подвергнуть меня тесту на детекторе лжи!

— Хью, по всей вероятности, сумеет вас от этого избавить.

— Каким образом?

— Гарри, довольствуйтесь тем, что вы это знаете.

Она повесила трубку, прежде чем я успел сказать «до свидания». День тянулся без конца, и я нервничал, думая о том, как буду сообщать измененным цветовым кодом номер телефона. Я все еще помнил цветовой код для номеров телефонов: 0 — белый, 1 — желтый, 2 — зеленый, 3 — синий, 4 — лиловый, 5 — красный, 6 — оранжевый, 7 — коричневый, 8 — серый, 9 — черный. Если все перевернуть, 0 превращался в 9, 1 в 8, 2 в 7 и так далее. Скос на три превращал 3 в 9, 4 в 8, 5 в 7, 6 оставалась 6, 7 превращалась в 5 и так далее. Но скос по прогрессии — сущее несчастье. Первая цифра в номере телефона скашивалась на три, следующая еще на три, то есть на шесть, третья на девять, четвертая снова на три, пятая снова на шесть, шестая снова на девять. В уме такое никогда не сделать, поэтому хватаешься за блокнот и карандаш. Достоинство скоса по прогрессии состояло в том, что человек, подключившийся к первому разговору и знакомый с цветным кодом, тем не менее не сможет сразу разгадать номер, если не знает, на сколько скашиваются цифры. А к тому времени телефон-автомат будет, по всей вероятности, уже использован и больше им уже никогда не воспользуются.