Призрак
Шрифт:
Данилюк ступил на ковер и некоторое время безучастно смотрел на экран. Пощелкал каналами – везде была все та же настроечная таблица. Данилюк присел на табурет, подождал немного – ничего не происходило.
Дважды обойдя вокруг этого непонятного обломка, он пожал плечами и двинулся дальше.
Ему очень хотелось кого-нибудь встретить. Кого-нибудь живого и говорящего, способного ответить на вопрос – где он, черт возьми, находится.
И едва он об этом подумал, как из тумана выплыла юрта.
Данилюк раньше никогда не видел юрт. Нет, на картинках и по телевизору-то видел, конечно, а вот вживую – никогда. Но это явно была юрта – большая, войлочная, расписанная узором в виде бараньих рогов.
Хозяин юрты был низеньким и коренастым, с глазами-щелочками. Облаченный в синий махровый халат, он сидел у входа с пиалой и молча смотрел на Данилюка. Тот медленно подошел ближе и поздоровался, гадая, понимает ли этот человек по-русски.
И человек ли он вообще.
Он понимал. С шумом отхлебнув из пиалы, незнакомец жестом предложил присесть и понимающе спросил:
– Что, надоело блуждать в тумане? Ужасно захотел встретить хоть кого-нибудь?
– Да… А откуда ты знаешь? – удивился Данилюк.
– А иначе ты бы ко мне и не попал. Тут нельзя наткнуться на что-то случайно.
– Ага… Это ведь мир мертвых? – уточнил Данилюк.
– Можно и так сказать. Это Лимбо. Царство Туманов.
– Черт! Так я все-таки забрел в Лимбо!
– Сюда многие забредают, – безучастно ответил незнакомец. – Лимбо – оно такое. Не за тот поворот свернул – и уже здесь.
– Опять не слава богу, – вздохнул Данилюк, подпирая щеку кулаком. – Ладно, будем знакомы. Я Алексей. А тебя как величать?
– Не помню.
– В смысле? – недоверчиво уставился на него Данилюк. – Имя не помнишь? Это как?
– Здесь сложно помнить свое имя, – вяло сказал незнакомец. – Оно почему-то быстро забывается. Как в детстве дыни воровал на колхозной бахче – помню, а имя свое забыл. Ты тоже свое забудешь… через какое-то время.
Данилюка такая перспектива не обрадовала. Конечно, не так уж важно, как именно тебя зовут, но забывать все равно не хочется.
– Ладно, заходи, гостем будешь, – поднялся незнакомец.
Данилюк вошел за ним в юрту. Судя по обстановке, умер ее владелец не так уж давно. Кроме ковра, низенького столика, пары сундуков и лежанки в юрте были радио, телевизор и холодильник. Еще советского производства, правда.
– Ты родом откуда? – спросил Данилюк.
– Тоже не помню, – пожал плечами незнакомец. – Там было тепло, много солнца… Узбекистан, может?.. Или Киргизия… вертится перед глазами всякое, а точнее сказать не могу… вроде бы Киргизия…
Открыв холодильник, он достал бутылку с высоким горлышком и спросил:
– Кумыс будешь?
– Спасибо, я его как-то не очень, – отказался Данилюк. – Чего-нибудь другого нет?
– Нет. Я при жизни кумыс любил.
– И что?
– Я его очень сильно любил, – отодвинулся от холодильника киргиз. Оказалось, что полки сплошь заставлены бутылками с кумысом. – Теперь вот не могу сотворить ничего другого – просто не получается. Поневоле кумыс в голове всплывает. Так что пей, что есть… или сам что-нибудь сотвори.
– В смысле сотвори? – не понял Данилюк.
Киргиз выставил перед собой ладонь, пристально на нее уставился… и там возникла еще одна бутылка кумыса. Просто из ниоткуда.
– Это как? – заморгал Данилюк.
– Мы в Лимбе, – объяснил киргиз. – Здесь нет земли, нет воды, нет солнца. Вообще ничего нет. Есть только мы, духи, и бесконечное ничто. Вот этот туман, который вокруг нас. Я его называю Мутью. Из нее можно сотворить что угодно – если умеешь, конечно.
Он повел рукой, и из ковра выскочил небольшой табурет. Киргиз уселся на него, снова повел рукой – и в ней заблестел бокал. Пузатый, с очень тонкими стенками – ну прямо мыльный пузырь на ножке. Киргиз налил в него кумыса, отхлебнул и сказал:
– Вот посмотри на этот бокал. Думаешь, это настоящий бокал? Нет, он воображаемый. И кумыс в нем воображаемый.
– Мне они кажутся настоящими, – усомнился Данилюк.
– Конечно, кажутся. Потому что мы духи. Призраки. Поэтому здесь мы можем воображать что угодно – и для нас это будет настоящим.
– Кхм… у меня не получается… – пробормотал Данилюк, изо всех сил стараясь вообразить себе кока-колы.
– Еще бы. Это наловчиться надо. На велосипед же тоже не выйдет сразу сесть и поехать, верно? Так и здесь. Ты попробуй, потренируйся.
Данилюка это очень заинтересовало. Кто бы на его месте не захотел испытать такие возможности? Киргиз сказал, что экспериментировать лучше снаружи, чтобы взгляд ничего не отвлекало, и Данилюк вышел из юрты.
Теперь он знал, что находится в Лимбо. И, посмотрев свежим взглядом, понял, что за пределами юрты действительно ничего нет. Ни земли, ни воздуха. Однако это и не пустота, как в космосе, – просто какое-то туманное бесформенное ничто… или нечто.
Одним словом – Муть.
Из этой Мути Данилюк и принялся творить. Пытаться, точнее.
Дело это оказалось вовсе не простым. Муть легко отзывалась на его желания – сконцентрируйся, вообрази что-нибудь, и та уже меняется. Но чуть-чуть отвлечешься, подумаешь о чем-нибудь другом – и все истаивает.
К тому же нормально что-нибудь вообразить на поверку оказалось чертовски сложной штукой. Данилюк решил начать с чего-нибудь хорошо ему известного. Например… с шавермы. Самой обычной шавермы, без выкрутасов.
При жизни он съел сотни шаверм. Он почти каждое утро покупал одну перед работой и ел вместо завтрака. А что? Шаверма содержит все необходимое для полноценного питания. Хлеб, мясо, овощи. И тот азербайджанец в ларьке крутил ее изумительно вкусно.