Чтение онлайн

Бедный Ндиди! Что с ним? Где ее отважная и верная Пэгги? Сумели ли выбраться Эйо и Брендан? Удалось ли хоть кому-то из них спастись? Впрочем, для начала следовало понять, где находится она сама и сколько еще времени осталось у обреченного города.

Судя по ощущениям, запахам и звукам, это точно не рудник и даже не тюремный блок. Вряд ли заключенных умащают благовониями и кладут на мягкие перины, застеленные шелковыми простынями. Да и слишком тут комфортно и тепло.

Савитри открыла глаза. Ощущения ее не обманули. Она лежала на мягкой постели в роскошных покоях, а ее руку преданно и ласково держал Шатругна. Похоже, это именно он только что поправлял ее волосы, деликатно пальпировал грудную клетку, выслушивал дыхание и прощупывал пульс.

Безумная ирония судьбы. Сегодня свершилось то, о чем она грезила долгих четыре года на пустоши. Да какие там четыре! Все двадцать лет своей жизни принцессы-клона и еще неполный десяток недосуществования андроида. Но почему ей хотелось перенестись в тесную и сырую комнатку на уровне шахтеров или новое убежище, в котором нашли пристанище ее друзья?

Контакт с Синеглазом и Кристин удалось восстановить почти сразу после пробуждения, и теперь Савитри с облегчением и все возрастающей тревогой наблюдала за приготовлениями друзей. Она радовалась тому, что добытые ею коды от магнитных ошейников помогут наконец вернуть свободу узникам нижнего рудника, и не знала, как убедить Ндиди и Пэгги присоединиться к группе Брендана. Тем более, от первоначального плана ее освобождения пришлось отказаться.

Вышедший с товарищами на связь Пабло Гарсиа выяснил, что личные покои главы научного отдела после переоборудования согласно вкусам хозяина охраняются почти так же бдительно, как сокровищница раджей Сансары. И все входы в технические коридоры отпираются только вручную и исключительно изнутри. Выяснить бы, где хранятся ключи, но Шатругна десять лет назад утратил способность к ментальной связи, чему Савитри в сложившейся ситуации была только рада.

— Наконец-то! Я уж испугался, что эти безрукие варвары тебя просто убили!

В голосе правителя Сансары звучала искренняя тревога, рука, которой он обнял запястье Савитри, чтобы прослушать пульс, заметно дрожала.

«А почему ты, милый, не беспокоился о своей невесте, когда «забыл» ее на пустоши и целых четыре года особо не пытался найти?»

Неужели он всерьез рассчитывает вновь запудрить ей мозги? Поздно. Для этого нужно не только почистить накопитель андроида, но и стереть память. Высказать бы ему все, что на душе накипело! Но что это уже изменит? Шатругна никогда не принадлежал к людям, способным признавать ошибки, а его гнев неизбежно обрушится на тех, кто ей дорог. Поэтому, если суженый решил изобразить заботливого жениха, почему бы ему не подыграть. Тем более, он привык, что клонированная и оцифрованная махарани дышит только им и смотрит ему в рот.

— Где я? Что со мной? Шатругна, это и правда ты?

Кажется, прозвучало убедительно. Зеркало в тяжелой резной раме услужливо отразило испуг на лице, которое без устрашающего грима показалось Савитри особенно беззащитным и даже непривычным. Задрапированная натуральным шелком грудь вздымалась часто и взволнованно. Влажные после омовения волосы, рассыпавшись по плечам, усиливали впечатление растерянности, придавая ей сходство со сказочной принцессой, пробудившейся после столетий зачарованного сна во всем блеске юности и красоты.

Если бы недавняя греза стала для них с Ндиди явью, если бы нашлось какое-то волшебство, которое позволило им перенестись в дворцовый сад, она бы, не раздумывая, променяла бы лицо на уродливую маску, точно зная, что Ндиди останется рядом.

Шатругна от нее отрекся задолго до того, как потерял на пустоши, еще в тот миг, когда в первый раз заявил, что копия никогда не заменит оригинал. А ее красота уже тогда стала для него товаром, нарядным фасадом, скрывающим его беспощадный деспотизм. Впрочем, ему всегда нравилась ее покорность, ее жертвенная хрупкость. Поэтому, увидев ее замешательство, он лишь самодовольно усмехнулся:

— Ты находишься в единственном месте этого города, которое достойно наследницы династии раджей! И ты оказалась бы тут гораздо раньше, если бы не грязные пираты, заставившие тебя столько страдать!

Увлекшись или и вправду поверив в свои красивые слова, он обнял Савитри и поцеловал. Поцеловал не покровительственно и холодно, а крепко и страстно, недвусмысленно намекая на возможность продолжения.

Еще недавно Савитри растаяла бы в его объятьях, словно вылепленная из масла ритуальная скульптура, задохнулась бы от счастья, тщась остановить желанное мгновение. Она бы любовалась его чеканным профилем. Замирала от восторга, почувствовав взмах пушистых черных ресниц. Пила нектар с изысканно изогнутых уст, не замечая, что в их углах, возле крыльев носа и вокруг глаз все сильнее залегают морщины, а некогда черные волосы все гуще серебрит седина. Она ждала близости с Шатругной всю свою биологическую жизнь и оцифрованное существование, она молила о ней, как земледелец о дожде. Но на ее ниве гулял безжалостный суховей: почва покрывалась коростой, губя робкую и хилую поросль.

Сегодня небо набухло ливнем. Но урожай былой любви засох на корню. А новые всходы орошало трепетное и благоговейное чувство другого человека и искренняя привязанность не совсем живого, но бесконечно преданного существа. И неважно, что Ндиди, как и все чужестранцы, относился к касте неприкасаемых, а таким, как Пэгги, брахманы и вовсе отказывали в существовании души. Предать их она не имела права.

— Что с тобой? Тебе нездоровится? — с явным недоумением глянул на нее Шатругна, когда Савитри, безучастной куклой замерев в его объятьях, стыдливо отстранилась.

Он настолько привык к ее податливой готовности, что нынешняя неожиданная и неуместная неуступчивость невольно вызывала подозрения. Приходилось как-то выкручиваться.

— Я недостойна вас, господин, — ответила Савитри твердо и смиренно. — Я побывала в таких злачных местах, после которых не знаю даже, помогут ли мне обряды очищения.

Шатругна сдвинул брови, ноздри его точеного носа затрепетали. Он весь превратился в ожившее воплощение разрушителя Шивы, готовый обрушить свой гнев на тех, кто проявил непокорность или нанес вред его имуществу. На Сансаре он мог сколько угодно третировать Савитри, но никому другому не позволял даже во взгляде проявить непочтительность.

— Если эти безродные проходимцы вынуждали тебя обслуживать их клиентов, разгром клуба покажется им не наказанием, а наградой! — воскликнул он, готовый уже поднимать службу безопасности, чтобы отправить Хайнца и всю его шайку на нижний рудник или даже на опыты в лабораторию.

Хотя Савитри не собиралась жалеть расчетливого делягу, она опасалась, что рикошетом может задеть и ее близких.

— До такого дело не дошло, — поспешила заверить она разгневанного громовержца. — Но мне пришлось выступать перед гостями.