Призраки
Шрифт:
Раффаэле. Он ее отремонтировал, вбухал в нее кучу денег. Здесь всюду текло, сквозь крышу виднелось небо. Но ничто не помогло — съемщиков не нашлось.
Паскуале. У меня свои планы. Если я смогу здесь остаться, в чем я убежден, так как ни капли не верю в то, что болтают, я меблирую все восемнадцать комнат и буду их сдавать, открою пансион. Ты понимаешь, что на то, что можно этим заработать, я заживу как синьор… Жене, конечно, я ни гуту, иначе она не согласилась бы переехать сюда. Понятно, хозяин поставил мне определенные условия, которые я буду в точности соблюдать…
Раффаэле. Это уж хотите 96 хотите, а придется. Хозяин лично поручил мне следить за тем, чтобы вы их соблюдали. Об этом я и хотел нам сказать… Если не будете аккуратно выполнять его, я лишусь места. (Словно делая ему предупреждение, не допускающее никаких отговорок.) Час утром, час вечером вы должны поочередно выходить на все балконы, чтобы показать людям, живущим напротив, что в доме есть жильцы. Балконов шестьдесят восемь.
Паскуале. Да к вечеру я с ног буду валиться от этакой работы!
Раффаэле. Что поделаешь! (Принимая прежний тон.) По утрам по крайней мере на двух — трех балконах с каждого из четырех фасадов дворца вы должны будете выбивать по четыре, по пять ковров. Люди услышат шум, увидят вас и окончательно успокоятся.
Паскуале. Да, об этом мне говорил домовладелец… Но дело в том, что у меня нет ковров.
Раффаэле. Вы их купите или одолжите. С одним ковром вы сможете обслужить но крайней мере двенадцать балконов.
Паскуале. Но ведь необязательно выбивать ковры, можно выбивать и пальто?
Раффаэле. Ну конечно. Выходя на балкой, вы должны насвистывать или петь — в общем, вы должны казаться веселым. Пусть люди видят, что вам радостно на душе, что вы смеетесь.
Паскуале. Меня примут за идиота!.. Петь — еще куда ни шло… Человек, у которого спокойно на душе, конечно, может напевать па балконе, В этом пет ничего странного… (Напевает мотив первой пришедшей ему в голову песни.)
Раффаэле. Но самое важное вот что: в случае, если вы не выдержите и сбежите, то вы никому не должны рассказывать о том, что видели и слышали в этом доме.
Паскуале. Да — да, но ты не беспокойся, никуда я не сбегу.
Раффаэле. Лучше не ручайтесь. Здесь еще никто не выдерживал. Как бы кто ни храбрился, а через четыре — пять дней бежал, как заяц…
Паскуале. В самом деле? Ну, знаешь, люди порой бывают удивительно наивны. Расскажи-ка лучше, в чем дело, что тебе об этом известно самому? Что здесь такое происходит? Я-то, понятно, не верю, но, знаешь ли… Не буду врать, меня это все же чуточку пугает…
Раффаэле. Еще бы! Когда вы вошли, вы так дрожали, что задушили курицу.
Паскуале. При чем тут курица? Я и не заметил. Так что же ты можешь сказать? Ты видел что-нибудь своими глазами?
Раффаэле(утвердительно кивает). Конечно, на ночь глядя не хочу нагонять на вас страху, но люди говорят, что та самая смазливая бабенка, которую безумно любил и никак не мог разлюбить испанский гранд, владелец этого дворца… была связана…
Паскуале. Что?
Раффаэле. …была связана…
Паскуале. Имела связь? А ты говоришь: «была связана»…
Раффаэле. В общем, как бы это сказать… в общем, путалась с одним изящным и благородным кавалером. Этот кавалер был самого деликатного обращения и редкой воспитанности. Когда испанский гранд Родригес Лос Де Риос учуял, что остался с носом…
Паскуале. Что его водят за нос, хочешь ты сказать.
Раффаэле….он очень рассердился и велел замуровать любовников живыми в той комнате, где их застали в то время, как они занимались своими глупостями…
Паскуале. И эта комната находится в этом дворце?
Раффаэле. Даже в этой самой квартире, но какая точно, неизвестно.
Паскуале. Может быть, даже эта?
Раффаэле кивает.
Хотя я не думаю, чтобы они занимались своими глупостями в прихожей, имея столько комнат…
Раффаэле. Откуда мы знаем, как было принято в старину…
Паскуале. Все это хорошо, но ты-то сам видел хоть что-нибудь?
Раффаэле. Лично я — нет, потому как никогда не входил в этот дом один… Я бы умер от страха… Да и вообще после того, что случилось с моей бедной сестрой… Моя сестра была прямо цветок, когда мы поступили сюда. А теперь видели, во что она превратилась?
Паскуале. Во что же?
Раффаэле. Вы ее никогда не видели?
Паскуале. Нет, никогда.
Раффаэле. Ах, вы спрашиваете, во что она превратилась! Так как этот дом пустовал, несчастная моя сестра приходила сюда сушить на террасе белье. Однажды утром мы услышали какие-то крики. Как я уже говорил, она поднялась туда красивая и здоровая, а спустилась седая и придурковатая.
Паскуале. Придурковатая?
Раффаэле. Ну, не совсем придурковатая… но немного не того. В общем, глупее, чем была прежде.