Чтение онлайн

Витя, пусть по другим причинам, но тоже считал действия Горбачева неправильными, разрушающими экономику, как институтка, обожал Собчака, Ольга Алексеевна поначалу испытывала к нему спокойную симпатию, получалось, они оба не одобряли Горбачева и одобряли Собчака — и кто же тогда «наши»?..

Постепенно увлекаясь, Витя рассказывал: бюджетный дефицит, системный анализ падения СССР, денежная реформа… Говорил, что денежная реформа, имеющая целью резко сократить количество денег на руках у населения и пополнить бюджет неэмиссионными рублями, по сути означает изъятие вкладов. «Вы посмотрите, в постановлении маленькими буковками написано: вклады больше 4000 рублей замораживаются. Вы думаете, их когда-нибудь разморозят? Считайте, что ваших денег уже нет, их украли!» Ольга Алексеевна презрительно кривилась — «вы что там, правда считаете, что наше государство может так поступить со своими гражданами?!» — но в целом относилась снисходительно — несмотря на кандидатскую степень, Витя был еще мальчиком. Все были совсем еще мальчики, дети, возглавлял этот клуб какой-то неизвестный Ольге Алексеевне Чубайс, о котором Витя говорил с придыханием — умница, талант, экономист от бога; «экономист от бога» был младше Вити, недавно окончил институт. Многое было наивно, смешно, к примеру, они всерьез обсуждали, как будут развиваться события после распада Советского Союза. Надо же до такого договориться — распад Советского Союза!.. Больше всего Ольгу Алексеевну смешила уверенность, с которой эти мальчики говорили о будущем, как будто… со временем выделила из потока имен повторяющиеся имена — Маневич, Кудрин, Илларионов, Кох… как будто они собирались управлять страной!

— К власти пришла военная хунта!..

Ольга Алексеевна молча прошла мимо Нины в гостиную, включила телевизор, несколько минут молча посмотрела «Лебединое озеро» и спокойно, даже как-то устало произнесла: «Ну, вот и все, конец твоей демократии», улыбнулась Нине, и Нина в ответ улыбнулась.

На первый взгляд сцена была дикая. Ольга Алексеевна была не против демократии, но против демократов, в сущности, она была против всех, кто был за… — это только на первый взгляд трудно, и в любом случае арестовавшие ненавистного ей Горбачева путчисты были для нее больше «наши», чем все остальные. Но Нина?! Нина была не просто за демократию, она была лицом демократии — почему Нина улыбалась?

Существовало совершенно не идеологическое объяснение Нининой улыбки — это были первые слова, сказанные ей Ольгой Алексеевной за время официально объявленного бойкота. Ольга Алексеевна не разговаривала с ней три месяца и два дня. За три месяца Ольга Алексеевна прекрасно научилась обходиться взглядами, общаться знаками на домашние хозяйственные темы, могла взглядом попросить принести чаю, а если уж обойтись без слов было невозможно, проговаривала необходимые указания мимо Нины, в пространство. Вот такой опереточный бойкот, как игра… любовная игра. Нина была единственным человеком в мире, с кем Ольга Алексеевна позволяла себе капризничать, быть непоследовательной, вздорной и даже немного жалкой. Нина была единственным человеком — Толстун не считается, — который не фигурировал в ночных мыслях Ольги Алексеевны «все плохо». У Нины было — все прекрасно.

Ольге Алексеевне, как злой мачехе, полагалось бы злиться: родные дочери, по ее мнению, не удались, Алена безобразничала, Ариша увядала, а Нину уже можно было назвать знаменитостью. Ольга Алексеевна не злилась, она была справедлива — успех достался Нине по заслугам, она единственная из девочек живет правильно, полной жизнью. Их с Ниной политические взгляды противоположны, но у девочки есть взгляды. Год назад вышла из комсомола — пришла в райком, положила комсомольский билет на стол и сказала: «Хочу официально прекратить эту муть, поскольку я не исполняю свои обязанности». Поступила как порядочный человек, вот только что за просторечие — «эта муть», все-таки она плохо Нину воспитала…

Ольга Алексеевна хорошо воспитала Нину — ключевое слово здесь было не «муть», а «обязанности». Ответственность ли сыграла главную роль в ее необыкновенном взлете — Нина ежедневно появлялась на экране телевизора — или это было везение?

— Она в рубашке родилась, сначала повезло, что мы ее взяли, потом с этой работой повезло… — сказала Ольга Алексеевна мужу, в то время они еще разговаривали.

— Ага, сначала ей повезло, когда ее отца-подонка арестовали, потом — когда мать померла, — ответил Андрей Петрович. Ольга Алексеевна махнула рукой — ну, это уже в далеком прошлом, не считается.

Нине повезло — она получила чужую работу. Таня Кутельман после филфака изнывала от скуки в школе, и Алена попросила отца устроить ее куда-нибудь «повеселее»: на телевидение, на киностудию, в газету. Андрей Петрович покорно — Алена горло могла перегрызть за Таню — поднял какие-то свои связи и предложили на выбор — редактором на «Ленфильм» и редактором на Пятый канал. «Аленочка, а может, сама пойдешь?» — поинтересовался Андрей Петрович — о телевидении, вожделенном Чапыгина, 6 мечтали все филфаковские барышни — и получил в ответ Аленино «брр-р».

Таня счастливо отправилась на «Ленфильм», а Нина — она, окончив Техноложку, работала в «НИИ НЕФТЕХИМ» — неожиданно попросила «можно я попробую?». Андрей Петрович фыркнул «из тебя редактор, как из меня балерина», но подумал — никогда ни о чем не просила, а тут просит… договоренность есть, так пусть идет.

Таня и Нина назывались одинаково — редакторы, но у Тани была — литература, а у Нины — суета. Таня выискивала в сценарии фактические и сюжетные несоответствия, чтобы на экране не было глупостей, смотрела влюбленными глазами на легендарную Гукасян, работавшую с Козинцевым, Авербахом, Динарой Асановой, пытаясь понять, что имеет в виду Фрижетта Гургеновна, говоря, что именно редактор делает из литературного сценария режиссерский. Нина вызванивала гостей программы, напоминая, когда им нужно быть в студии, пришивала гостю программы оторвавшуюся пуговицу, подбирала информацию для ведущего, писала закадровые тексты к сюжетам, бегала за пирожками для съемочной группы.

Первый закадровый текст ей написала Таня, текст отклонили — слишком литературно, с таким «занудным» текстом зритель моментально переключится на другой канал. Нина попробовала написать сама, и сказали «кратко, динамично, без изысков, подходит!». Это был первый успех, а вскоре она уже сама озвучивала сюжеты в «Новостях» — оказалось, что она говорит энергично, естественно, подходит. Не всем дают попробовать себя в кадре, но Нина, с ее желанием для всех наилучшим образом все устроить, ее домашней привычкой ненавязчиво услужить, принести чай, сбегать в аптеку, быстро оказалась своей — это сыграло свою роль. Не обошлось, конечно, без ляпов, однажды Нина сказала в эфире, что в начале 50-х ангела на Ростральной колонне хотели заменить бюстом Сталина. На нее кричали: «Ты из Ленинграда или где?! Ангел на Александровской колонне! Александровская колонна — это Монферран, Ростральная — Тома де Томон, повторяй, балда, — Монферран!..» Нина регулярно появлялась в «Новостях», а однажды ведущего программы «Актуальное интервью» увезли на «скорой», и как в голливудской сказке — заменить некому, пришлось ей, эфир прошел прекрасно, а гость оказался важный — сам Собчак. После эфира похвалил Нину руководству программы: «С вашей новой девочкой очень комфортно, приглашайте, к ней еще приду… хорошая девочка».

Превратившись из Золушки в принцессу, Нина, как водится, узнала о себе много нового: ее любит камера, перед камерой она держится естественно, у нее «такое лицо». Какое «такое»? Простое. Слово «простой» звучало в разных вариантах: с ней просто, у нее простое лицо, сама она простая, как соседская девушка. Теперь Нина вела программу «Актуальное интервью» в прямом эфире по очереди с прежним ведущим, и все, кроме нее, знали, что она лучше и программу вот-вот отдадут ей. Карьера телеведущей всегда немного сказка про Золушку, никогда не известно, кто в данный момент подходит. Сама Нина считала, что повезло. Везение, случайность играют большую роль, чем принято считать, чему даже существуют математические доказательства, но все же творец успеха не одна лишь случайность — хрустальный башмачок не достается случайно тем, у кого большая нога.

Ольга Алексеевна не разговаривала с Ниной с семнадцатого мая… Был уютный женский вечер, они пили чай вдвоем, Ольга Алексеевна, обычно не склонная к женским разговорам, была как-то особенно с Ниной тепла, спросила, почему у нее никого нет, почему никогда никого не было, и дала прозаический совет — в двадцать пять лет уже не стоит беречь невинность, наоборот, нужно поскорей с невинностью расстаться. Как часто бывает, обе тут же смутились своей откровенности и, обрадовавшись поводу этот непривычно интимный разговор прекратить, включили телевизор.