Чтение онлайн

Смольный выпивал. Планомерно и обстоятельно. Был повод. Язга сидел рядом, клевал носом. Больше суток на ногах. Да и денек сегодня выдался суматошный. «Стрелка» эта, туда-сюда… Рюмка советника стояла полной. Язга выпил всего лишь раз. Предпочитал дождаться того заветного момента, когда конфликт утихнет и снова пойдет спокойная, размеренная жизнь.

— …Считай, мы теперь единственная бригада в городе, которая может о себе конкретно заявить, — вещал Смольный, опрокидывая рюмку за рюмкой и заедая водку ветчиной. — Крохиного старшего я не боюсь. Он — г…о. Ему такую бригаду не потянуть.

— Там и помимо него еще люди есть, — возразил туманно Язга.

— Люди, люди… Хрен на блюде. Люди… Перегрызутся они между собой за Крохино хозяйство. Увидишь, перегрызутся. Чтобы такие куски держать, характер надо иметь — кремень. Вот как у Крохи был. А там сейчас реальных пацанов не осталось. Или одиночки, как Чингиз. Или фуфло какое-нибудь. Вадим тот же. Или чалдон этот, как его, ну? Ну, из близких, ну? Как его? А, вспомнил! Челнок, вот. Они, что ли, во главе такой структуры встанут? Да ни болта! Никто из них в таком деле не рубит. Мы их замнем теперь. — Зазвонил телефон, Смольный взял трубку: — Да, я… — Он слушал, и, по мере того, как собеседник на том конце провода говорил, лицо его становилось все более мрачным и напряженным. Наконец он буркнул: — Все понял. Понял тебя, братан. Спасибо, что сообщил…

— Что? — потирая красные с недосыпа глаза, спросил Язга. — Случилось чего?

— Случилось! Хрен в кармане случился.

— Чего такое-то?

— Шланг через плечо! Вот че! Крохин оголец младший — живой, падла!

— Погоди, как это? Пацаны же сказали, они его завалили.

— Болт забили! — рявкнул Смольный. — Сказали. Только и умеют, что звенеть, как радио. Уроды. Закопаю баранов. — Он опрокинул очередную рюмку. — На больничке он. Только прооперировали. В палату отвезли. Ох, блин… Никому ничего поручить нельзя. Никому. Все облажают, фуфлогоны; Козлы…

Язга кивнул туповато. Сейчас он хотел спать, и плевать ему было на Крохиного огольца. Завтра думать будет.

— Охрану выставили, твари. Никого посторонних на этаж не пускают. В палату — в их сопровождении. — Смольный подумал еще пару секунд. — Нужно туда кого-нибудь послать. Пусть работу закончат.

Язга захлопал глазами.

— Да ты чего, Смольный? Человека на больничке валить западло.

— Язга, ты — не советник, — сказал Смольный и выпил. Зажевал водку куском ветчины, слизал повисший на пальце кусочек желе. — Ты — баран, понял? Думаешь, я понятий не знаю, да? Думаешь, не знаю? Валить — западло по понятиям. А я что, валить его собираюсь?

— А что? — не понял Язга.

— Да сам он реально ласты под коней задвинет. При чем тут западло? Какое западло? По-умному все сделаем. Человека со стороны возьмем, чтобы к нам никаких хвостов не тянулось. Есть у меня на примете специалист один реальный. Как раз по таким вопросам. Бывший гэбист. Он еще для Американца работу делал. Лаве конкретные берет, но зато и результат гарантированный. И не «маслина» в лобешник, а как надо. Натурально. Никто и не чухнется.

— Все равно, Смольный. Спросят с нас.

— Узнают — спросят, — согласился Смольный. — А не узнают, так и спрашивать не о чем будет, понял? Или ты что предлагаешь? Чтобы я, как фраер дешевый, сидел и ждал, пока оголец прочухается реально, соберет конкретную бригаду и придет моих людей валить? Делать не хрен!

Язга покачал головой. Он понимал, что сейчас самое удобное время замочить Крохиного огольца, но… есть закон. Вот от того, что закон соблюдать перестали, и порядок сошел на нет. Раньше всегда знали, кого, за что и как. Что можно, чего нельзя. А теперь легкие лаве всем глаза застят. Народ рубится, что в законе, а сам корону за бабки покупает. Какое же это в законе? А на зону пойдет? Его там ни во что ставить не будут. Ну, конечно, если зона честная, не беспредельная. С другой стороны, Смольный прав, бригада Крохи без «папы» ослабнет. И огольцы тут ни при чем. У них характеры под это дело не заточены. Конечно, кто-нибудь хозяйство примет, но удержать куски не смогут. Сила не та, авторитета реального нет. Но…

Тогда тем более, какой смысл закон нарушать, пацана на больничке валить?

Язга смотрел, как Смольный дозванивается до своего специалиста. Тот, вот подвезло-то, оказался не занят. Добазарились, что к утру подъедет, сам по месту все прикинет. Работа-то, в сущности, плевая. На день. Максимум на два. Приходилось спецу сталкиваться с подобными случаями. Охрана на больничках — левак. Другое дело — шуметь не хочется.

Язга смотрел, как они разговаривают, как смеется, поблескивая глазами, Смольный, как пишет пальцами фигуры реальные, и наливался черной тяжелой тоской.

Напрасное дело они затеяли, подумалось ему вдруг. Даже не огольца младшего мочить, а вообще. Разбор весь этот. У него появилась уверенность, что их структура проиграет. Как раз потому, что Смольный вел себя как юный пионер-барабанщик в джунглях. Типа крутизны я немереной, сандалетки у меня начищенные, галстучек выглаженный, барабанчик круглый, палочки длинные, барабанить я уже во все стороны научился громко, и причесочка у меня пионерская. А потому мне ваши львы, медведи и тигры до п…ы. Совершенно.

— Послушай, Смольный, — Язга помялся. Не хотел он говорить Смольному того, что говорил. Понимал: пьяный «папа» и завалить его может. — Зря ты все это затеял. Не стоит сейчас косяки пороть. Крохина структура это дело сразу повернет себе на пользу. И вообще, действовать нужно очень осторожно и осмотрительно. Американец никогда дурой не пер, сперва все прикидывал, взвешивал…

— И где он сейчас? — зевнул Смольный, поднимаясь. — Все. Я спать пошел. Ты меня толкни часика через три. Закончим завтра с разборами этими гнилыми и отдыхать будем. Слетаем на Канары. Или во Флориду. Погреемся на солнышке, — он зевнул еще шире. — Реально…

Человек приехал к шести. И не один, а с помощником. Они долго разговаривали о чем-то в кабинете со Смольным, выгнав предварительно Язгу.

Советник бродил у крыльца и пытался придумать, каким образом специалист рассчитывает попасть в больницу, начиненную охраной.

Специалист, похоже, подобными вопросами не задавался. Куда больше его волновали вопросы финансовые. Смольный без проблем согласился на названную сумму. Не такие уж большие деньги были, кстати сказать. Хотя, конечно, и оголец — не Кроха. Реально авторитетный мужчина стоил бы куда дороже.