Чтение онлайн

– Вы критик? – кресло по-прежнему подпирало дверь. Разве что, возможно, стояло немного криво.

– Всего лишь любитель, – солгал Кейн. – Интересующийся покровитель искусств уже многие годы… Это не женская промежность.

– И не должна быть.

– Возможно…

– Вот-вот должен прийти мой друг. Он приведет нескольких покупателей. Вы ждете их?

– Блэклайт связался со мной. Он считает, что тебе нужно что-нибудь посерьезнее кокаина, чтобы закончить картины к выставке.

Элайн перевела дух, разглядывая незваного гостя. Он был крупным, просто огромным. В его плащ могли бы поместиться двое таких, как она, да еще зонтик. Дружок-байкер Блэклайта, – сперва подумала девушка. – Видимо, они еще не решили, кем лучше стать, наемными убийцами для мафии или их конкурентами на прибыльном рынке наркотиков. Он был на голову ниже Блэклайта, но, судя по всему, весил больше, хотя было бы неверно назвать его толстым. Движения этого человека напомнили Элайн ее тренера каратэ, а лицо, несмотря на отсутствие шрамов, вызывало ассоциацию с нападающим Национальной футбольной лиги, не прошедшим рекламную кинопробу. Волосы незнакомца были гораздо темнее ее собственных, окрашенных хной и остриженных в стиле Грейс Джонс. И Элайн не понравились его голубые глаза – она поспешила отвести взгляд.

– Держи, – произнес Кейн.

Она взяла с его похожей на лопату ладони двухграммовый стеклянный пузырек – штука из хэдшопа [9] на углу, с небольшой ложечкой на алюминиевой цепочке.

– Сколько стоит? – в ящике телефонного столика лежал баллончик слезоточивого газа, но она не надеялась, что он ей поможет.

– Это новинка, – ответил Кейн, осторожно усаживаясь на ручку одного из широких кресел. Хотя его движения были точно рассчитаны, девушка невольно вздрогнула, ожидая, что мебель тут же сломается. – Я пытаюсь воссоздать древний утерянный рецепт. Все совершенно легально.

– Насколько древний?

– Настолько, что ты вряд ли можешь себе представить. Это что-то вроде супер-наркотика.

Кейн, наконец, устроился в кресле, которое выдержало его вес, и продолжил:

– Можешь ли ты вспомнить все, что происходило с тобой, все, что ты делала за последние сорок восемь часов?

– Конечно.

– Тогда расскажи мне, что происходило в 11.38 сегодня?

– Ну ладно, – Элайн решила попытаться. – Я была в душе. Всю ночь я провозилась с картинами для выставки. С утра позвонила своему агенту, вызвала машину, и пошла в душ. Потом решила немного помедитировать перед тем, как снова браться за работу.

– Но о чем ты думала в это время?

– О мытье.

– Нет.

Элайн решила, что пытаться добраться до телефона было бы слишком рискованно.

– Я не помню, о чем именно думала тогда, – уступила она. – Не хочешь кофе? – обжигающий напиток, выплеснутый в лицо, должен неплохо подействовать.

– А что происходило в 9.42 прошлым вечером?

– Я наливала кофе. Не желаешь?…

– В 9.42, точно тогда, – повторил Кейн.

– Хорошо. Я не помню. Висела на телефоне, наверное. Может, просто мечтала.

– Пробелы, – сказал Кейн.

– Что?

– Провалы, пропущенные кусочки. Потерянные мгновения памяти. Время, выпавшее из твоего сознания, и, значит, из твоей жизни. Куда? Почему? – он крутил пузырек в широкой ладони. – На самом деле, никто не помнит все до единого моменты своей жизни. Всегда есть забытые минуты, мечты, пропажи – называй как хочешь. Это потерянное время в твоей памяти. Куда оно делось? Этого не вспомнить. Не помнишь даже, когда успела забыть. Часть жизни теряется в этих незаполненных кусочках, пропусках сознания. Куда они уходят и почему?

– Это, – он бросил пузырек обратно ей, – вернет все потерянные моменты. Никаких пр’опусков – гаданий, где лежат ключи от машины, куда делись солнечные очки, кто звонил перед обедом, что за мысль крутилась в голове, когда ты проснулась. Это лучше, чем кокаин. Полное осознание и абсолютный контроль. Никаких пробелов.

– У меня сейчас нет на руках налички.

– Я не назначаю цену. Рассматривай это как испытательный образец.

– Ах да – «попробуй первый бесплатно»…

– Это должно изображать зеркало, – Кейн вернулся к незавершенной картине. – Голубой заставляет думать о воде. Это кто-то, влюбившийся в отражение.

– Кто-то, – согласилась Элайн.

– Нарцисс?

– Я называю ее «Лижи пока не растает».

– Я обязательно буду на открытии выставки.

– Ее не будет, если мне не будет позволено спокойно работать.

– В таком случае, я оставляю тебя, – Кейн был уже на ногах, хотя, казалось, не сделал ни единого движения, чтобы подняться с кресла. – Да, кстати, я бы не советовал колоться этим. Новая разработка, никогда не знаешь, какие там могут быть примеси.

– Я все равно не люблю иголки, – успокоила его Элайн, запуская ложечку в пузырек. Осторожно вдохнув, она не почувствовала жжения. Достаточно чистый. Она добавила еще пару таких же порций.

Закрыв глаза, Элайн глубоко вдохнула. Она уже начинала чувствовать действие наркотика. Кажется, Блэклайт подсказал ей стоящую вещь.

Принимая следующую порцию, она, наконец, осознала, что снова осталась в помещении одна.

Блэклайт плотно закрыл бочку для промышленных химических отходов. Тело бывшего хозяина лаборатории отлично поместилось внутри. Довольно гнать всякую нелегальную дрянь, как другие. Некоторые засранцы никак не могут понять, откуда дует ветер.

– А ты правда прилетел на летающей тарелке? – спросил он, выискивая в холодильной камере новую бутылку пива.

Кейн хмуро рассматривал хроматограмму.

– Конечно. Выглядела примерно как колпак от Крайслера-3000 модели 1957 года.

Блэклайт тщательно обдумал это, допивая пиво. У родителей самой симпатичной девчонки в его классе был белый Крайслер-3000 с откидным верхом. Есть ли здесь связь?

– А откуда ты так хорошо говоришь по-английски?

– Я был дублером Тора Джонсона в «Плане 9 из Открытого космоса» [10]. Пришлось переснимать все сотню раз прежде, чем все вышло как надо.

Блэклайт обдумал и это.

– Ты видел Белу Лугоши [11]?

– Мне нужно более качественное оборудование, – Кейн долбил по клавиатуре, пристально глядя в монитор. – Здесь какая-то метиловая группа там, где ее быть не должно.

– Это плохо?

– Возможно. Мне начинает казаться, что нам понадобится новый подопытный.

В первую очередь она стала ощущать свои руки.

Электронные часы рядом с кроватью показывали 1:01:36 ночи. Элайн отступила от картины, и стала рассматривать пальцы. Они были в табачных пятнах и измазаны краской, ногти нуждались в чистке. Как она может что-то делать такими руками?